Мне не забыть...
Шрифт:
Нехотя Эмили приняла бокал, покрутила на свету, разглядывая густую, медового цвета жидкость, вдохнула насыщенный аромат изысканного букета и сделала крохотный глоточек.
Это всего лишь вино, убеждала себя Эмили, и всего лишь один бокал. Тони неотрывно смотрел на нее, и она осмелилась отпить из бокала еще и еще раз.
Итак, подготовительный этап завершен. Очевидно, сейчас он предпримет первый штурм.
— Эмили, той ночью, когда вы с Гарри…
— Сделай милость, думай что пожелаешь, плевать я хотела на твои угрозы! И не пытайся меня запугать, не выйдет. Все, что я сказала — правда от первого до последнего слова, и я от нее не отступлюсь!
— Не сомневаюсь… — произнес он спокойно.
Ожесточение схлынуло, Эмили от души глотнула живительной влаги, и теплая волна отогрела ее онемевшие пальцы, расслабила мышцы, натянутые как тетива.
— Ты… ты мне веришь? — неожиданно для себя задала она вопрос.
— Да.
Под пристальным, выжидательным взглядом Тони Эмили расхрабрилась и залпом опустошила бокал.
— Сейчас веришь, а тогда и слушать не стал…
Самые разные чувства боролись в Тони, отражаясь на его лице, и под конец оно выразило жалость и покаяние.
— Нет, не стал бы, — повторила Эмили, отрицая то, что прочла в его глазах.
— Послушай…
— Ты смотрел на меня с такой… ненавистью, так презрительно…
Не сводя с нее глаз, он тоже в один присест допил вино, поставил бокал на столик.
— К тебе это не имело отношения, — хмуро ответил Тони. — Просто я был уверен, что ты вообразила себя влюбленной в Гарри. Я думал, ты отдалась ему по доброй воле.
Эмили передернуло от кошмарного воспоминания.
— Я и тогда его терпеть не могла. Он все время потешался надо мной и дразнил, потому что я не… — Краска залила ее щеки, и она отвернулась к камину.
— Потому что у тебя не было мужчины, — подытожил Тони.
Она не вымолвила ни звука, только протянула ему пустой бокал, и Тони, исполняя молчаливую просьбу, налил еще вина.
Когда он привез ее к себе домой, Эмили никак не предполагала, что у них выйдет такой личный, задушевный разговор и Тони безоговорочно поверит всему, что она скажет.
Происходит что-то непонятное, кажется, будто все недоразумения между ними каким-то чудом улажены. У Эмили появилось чувство, что ее сердце спустя много лет вызволили из железных тисков.
— Мне было очень стыдно и страшно… И я полагала, что сама виновата…
— Страшно… Вполне естественная реакция, но виноват во всем Гарри. — В его тоне звучало искреннее сострадание. — А стыдиться надобно мне.
— Ну, теперь все это уже не имеет значения, — с деланным спокойствием сказала Эмили.
Ха, как бы не так! Значение есть, и очень важное. Она не забыла гневной отповеди Тони. И откуда ей было знать, что презрительный, испепеляющий взгляд адресован не ей?
— Ты ушла с вечеринки из-за того, что увидела Гарри?
Резкий переход от прошлого к настоящему застиг ее врасплох, и Эмили призналась:
— Да. Я увидела вас обоих… — Она запнулась, прикусила губу, но Тони успел угадать окончание незавершенной фразы, о чем свидетельствовал понимающий взгляд и суровая складка у рта.
— Что ж, я это заслужил. Мне очень жаль, если Гарри расстроил и напугал тебя.
— Переживу как-нибудь. Самое главное, он позабыл ту памятную ночь. Он тогда был сильно пьян…
— Настолько, что посмел причинить тебе боль.
Его резкое замечание напомнило Эмили о сегодняшних событиях.
— Я прекрасно понимаю, по какой причине ты пытаешься помочь Долли, — осторожно начала она, — и не собираюсь тебе препятствовать. Эти твои нелепые маневры действительно ни к чему. Даже если бы у Гарри не было жены и детей, я и тогда отказала бы ему. — Эмили осушила второй бокал. — Так что ты напрасно заявил своему брату и Джессике, что мы с тобой… Теперь колрейнские сплетницы раструбят на всех углах о нашей якобы любовной связи… И хотя гражданский брак не может шокировать современное общество, а сексуальные отношения между мужчиной и женщиной не должны быть непременно скреплены печатью. — Эмили чувствовала, что краснеет от стыда, но твердо решила высказать все до конца.
— Между нами таковых вообще не должно быть. Полагаю, именно это ты пытаешься довести до моего сведения?
Тони Богарт в своем репертуаре: глаза отчужденные, в голосе сквозит нескрываемое раздражение и напряженность.
— Это же маленький город, — с досадой парировала она, — где некоторые жители придерживаются традиционных воззрений. Если бы не мой бизнес…
— Тогда ты, конечно, ничего не имела бы против такого партнера по сексу, как я?
Тони придвинулся ближе, и Эмили машинально отшатнулась, свернулась в клубочек, как котенок, под его скептическим взором.
— Я не то хотела сказать, — испуганно пролепетала она. — Ты не…
— Значит, не я, — мягко повторил Тони, и Эмили с удивлением увидела, как он взволнован и серьезен. Сдерживая дыхание, он тихо проговорил: — Хочу кое о чем спросить тебя, Эми… Сколько мужчин… возлюбленных было у тебя за все эти годы?
Вот оно! Так или иначе каждый, кто ухитряется проникнуть за кулисы ее личной жизни, обязательно задает подобный вопрос… И до сего дня никто не удостоился честного ответа. Но раньше Эмили в любой момент готова была отразить атаку. Сейчас — нет.
— Ни одного. Это невозможно. Я не могла…
— Эмили, Эмили…
Тони забрал у нее пустой бокал, приподнял ее, усадил к себе на колени, как дитя. Эмили порывисто обняла его за шею, уткнулась ему в плечо и разрыдалась, вздрагивая всем телом.
Слезы, словно раскаленная лава, текли по щекам, смачивали рубашку Тони, и он чувствовал, как горячее дыхание опаляет его шею.
От молниеносного осознания происходящего рассудок Эмили на миг прояснился, и она попыталась разнять руки, вырваться из объятий, но Тони не позволил. Он принялся укачивать, убаюкивать ее, шепча ласковые, утешительные слова, говорил, что поможет ей, что избавит от боли и страданий, что ей необходимо поплакать и не надо стесняться.