Чтение онлайн

– Значит, мы остаемся здесь?
– спросила Натали.

Джентри посмотрел на нее. Из-под армейского одеяла, которое он набросил на себя вместо куртки, торчала лишь его голова.

– На сегодня, пожалуй, лучшего ничего не придумаешь, - промолвил он.
– Может, мы и не среди друзей, но по крайней мере у нас общий враг.

– Марвин Гейл умен и хитер, - заметила Натали.

– Как лиса, - добавил Джентри.

– Почему ты считаешь, что он зря теряет время с бандой?

Шериф прищурился, вглядываясь в грязные сумерки.

– Когда я учился в Чикаго, я выполнял там кое-какую работенку для нескольких городских банд. В основном их главари были вполне толковыми ребятами, только один психопат попался. Помести альфа-личность г, замкнутую систему, и она достигнет в ней высших ступеней власти. Здесь местная банда представляет собой именно такое явление.

– Что такое альфа-личность? Джентри рассмеялся было, но тут же умолк. Ему было больно смеяться.

– Студенты, изучающие поведение животных, следят за порядком получения пищи в группе, особью, занимающей господствующее положение, и называют главного барана, воробья, волка или еще кого-нибудь там альфа-самцом. Мне бы не хотелось выглядеть сексистом, поэтому я рассматриваю это как личностную особенность. Иногда мне кажется, что дискриминация и другие глупые социальные барьеры приводят к возникновению неожиданно большого количества альфа-личностей. Возможно, этот процесс является чем-то вроде естественного отбора, с помощью которого разные этнические и культурные группы отвоевывают себе справедливые места в несправедливом обществе.

Натали прикоснулась к его руке сквозь одеяло.

– Знаешь, Роб, для старого доброго шерифа в твоей голове бродят слишком оригинальные мысли.

– Не такие уж оригинальные.
– Джентри ласково посмотрел на нее.
– Сол Ласки уже высказывал подобные предположения в своей книге “Патология насилия”. В ней говорится о том, как попранные, униженные люди, менее всего подходящие для этого общества, вдруг порождают невероятных борцов, когда от этого зависит выживание культуры и нации.., что-то вроде супер-альфа-личностей. В несколько извращенном, болезненном виде в эту модель вписывается даже Гитлер.

Снежинки падали на ресницы Натали. Она смахнула их.

– Ты думаешь, Сол еще жив?

– По идее - вроде бы не должен.
– Джентри уже рассказал Натали, как провел последние несколько дней, перед тем как он отыскал девушку в Джермантауне. Теперь он еще плотнее обмотал вокруг себя одеяло и положил перевязанную руку на выщербленные перила крыльца.
– И все же, - продолжал он, - почему-то я думаю, что он жив.

– Он находится в чьих-то руках?

– Да. Иначе он не исчез бы так бесследно. Он бы смог предупредить нас каким-нибудь образом.

– Каким?
– спросила Натали.
– И ты, и я оставляли свои послания на автоответчике, но их кто-то стирал. Если мы не могли связаться друг с другом, как бы это удалось Солу? Особенно если за ним следят?

– Серьезный довод, - согласился Джентри. Натали вздрогнула. Он подвинулся ближе и прикрыл ее полой своего одеяла.
– Вспоминаешь вчерашний вечер?
– спросил он.

Натали кивнула. Всякий раз, как она начинала обретать хоть какую-нибудь уверенность, она снова переживала то ощущение, когда сознание Энтони Хэрода захватило ее мозг, и все тело ее охватывало дрожью, как при воспоминании о каком-то зверском насилии. Впрочем, это ведь и было зверским насилием.

– Все позади, - промолвил Джентри.
– Больше они не доберутся до тебя.

– Но они все еще там, - прошептала Натали.

– Да. И это еще одна причина, по которой нам следует попытаться выбраться из Филадельфии сегодня...

– Ты продолжаешь считать, что не Хэрод послал за нами автобус?

– Не представляю, как он мог это сделать, - ответил Джентри.
– Он был действительно без сознания, когда мы уходили. Если ему и удалось прийти в себя минут через десять, заниматься умственной гимнастикой он был явно не способен. Кроме того, разве у тебя не сложилось впечатление, что он мог использовать свои способности только с женщинами?

– Да, но мне просто так показалось, когда он.., когда он...

– Доверься своему чувству, - посоветовал Джентри.
– Кто бы на нас ни натравил вчера этих ребят, среди наших преследователей явно были лица мужского пола.

– Но если это не Энтони Хэрод, тогда кто? Уже совсем стемнело. Откуда-то издалека послышался вой сирены. Разбитые фонари, тускло освещенные окна, снег, мрачные, нависшие над пустырем тучи - все это казалось нереальным Натали, словно свету не было места в каньонах грязных кирпичей, ржавого металла и мрака.

– Не знаю, - вздохнул Джентри.
– Зато я знаю, что наша задача сейчас - нырнуть, затаиться и выжить. Единственная здравая мысль, которую я вынес из размышлений о вчерашних событиях, заключается в том, что кто бы нас ни преследовал, он хотел загнать нас сюда и вовсе не стремился убить.., по крайней мере тебя.

Натали открыла рот от изумления.

– С чего ты взял? Ты посмотри, что они натворили! Автобус.., эти люди.., посмотри, что они сделали с тобой!

– Да, - согласился Джентри, - но подумай, насколько проще они могли бы справиться с нами.

– Как?..
– но еще не договорив своего вопроса, до Натали дошло, что собирался сказать Джентри.

– Если они видели нас, когда преследовали, значит, они были в состоянии физически нас контролировать, понимаешь? Все это время при мне был пистолет. Они могли заставить меня выстрелить из него в тебя, а потом в себя.

Натали вздрогнула под одеялом, и Джентри обнял ее правой рукой.

– Значит, ты думаешь, что они не пытались уничтожить нас взаправду?
– спросила она.

– Это один из вариантов, - сказал Джентри и замолчал.

Натали почувствовала, что он не хочет доводить свою мысль до конца.

– А другой?
– настоятельно спросила она.

– Другой вариант вполне согласуется с обстоятельствами: они были уверены в том, что нам некуда деться, и просто решили поразвлечься. Немного поиграть с нами.

Дверь за их спинами с шумом распахнулась, и Натали даже подпрыгнула от неожиданности. Это был Лерой.

– Эй, вы! Марвин велел вас позвать. Тейлор вернулся и принес твой чемодан, старик. Луис тоже вернулся с хорошими вестями. Они с Джорджем выследили, где живет эта старая сука, дождались, когда она заснет, и взяли ее. И ее белого ублюдка.