Чтение онлайн

Тут же появилась и она сама с доброй улыбкой на губах и стаканом в руке.

— Ну, зачастил ты к нам Александр, теперь…

Она резко остановилась, как будто ударилась о стену, расплескав воду, улыбка медленно сползла с её губ.

— Прекрати — строго сказала она — ещё одна такая выходка и я тебя переведу в карцер. И останешься там, пока за тобой не приедет отец.

Саша осторожно сел, обхватив голову руками, и непонимающе уставился на неё.

В голове проявился голос отца.

— Очнулся Сынок? Хорошо. А теперь сосредоточься и расслабься…

Сашка закрутил головой, не понимая, чего от него требует отец, он вроде бы и не напрягался.

— Делай, что я тебе сказал — прикрикнул тот на него, а потом спокойнее добавил — ты автоматически выставил психологический барьер, и что бы его снять, надо почувствовать его, а для этого необходимо заглянуть в себя, в своё сознание. Пробуй, я помогу.

Саня закрыл глаза и окунулся в себя, как учили на психологических тренингах.

И, о чудо, он видел то, о чём даже представить себе не мог, Вокруг него сияла синеватая пелена… Чего? Да фиг, его знает, чего. Но вплотную с ней, стояла, со стаканом в руке, Людмила Михайловна.

— Папа, папа, я вижу её, вижу её, искрящуюся дымку — вскричал в голос Сашка.

— Видишь? Хм, интересно. А должен был только почувствовать. Ладно, а теперь погаси её, просто пожелай этого… Давай…

Сашка сосредоточился ещё сильнее, нахмурил брови, и от усилия даже покраснел, приказывая дымке исчезнуть. Но она висела как ни в чём не бывало — не получается — прошептал он.

— Расслабься сын, просто расслабься и спокойно, не словами и не желанием, а представь, что её нет.

Тот выполнил всё как советовал отец и… И в самом деле, дымка медленно истаяла.

— Я… Я, кажется, сделал это, да я сделал это….

— Молодец, ладно я отключаюсь, дальше тебя поведёт мама. У меня куча дел.

В это время в кармане у Людмилы Михайловны, что-то забренчало. И она торопливо вынула из него, допотопный, сотовый телефон.

— Да, да не буду… Сара, прости… Я думала он развлекается… Да, да я поняла… Ага, пока…

Секретарь подошла к Сашке и, оглядев его любопытным взглядом, подала стакан с чем мутным и остро пахнущего лекарствами — Пей Саша… Надо, доктор сказал…

Затем провела рукой по его торчащим сквозь бинты волосам, и улыбка вернулась на её губы.

— Вот так же в молодости развлекался и твой отец — то подножку кому-нибудь подставит, то заставит приседать или прыгать. С вами менталами не соскучишься.

Она повернула голову к стоящему истуканом с выпученными глазами у дверей Лёшке.

— А ты чего, провидец, мог бы и предупредить?

— Я-а?

— Ты конечно, тут больше провидцев нет.

— Я, я не смотрел… Не смотрел, что будет…

— Не смотрел он — проворчала женщина — Ладно, мыть руки и марш за стол, в приёмную. Приказано провидца и ментала кормить, как на убой… Тьфу… Тьфу… Тфу… — Сплюнула она три раза через левое плечо — ну, чего застыли, быстро я сказала.

Пока мальчишки жадно опустошали тарелки, Людмила Михайловна, подперев щёку кулаком, неторопливо рассказывала о Сашкиных родителях.

— Раздолбай в молодости был твой отец, Саша. Он, когда появился в нашей лаборатории экспериментальной медицины, молодой красивый, аспирант. Все девчонки в него влюбились. А он хвостом, с первого же дня, начал ходить только за нашей Сарочкой, маленькой худенькой лаборанткой, твоей будущей матерью. Чего только не вытворял, что бы она его заметила и благосклонно посмотрела. Но ей на него, было, плевать с высокого дерева. Вот он и строил ей козни, вернее пытался. Но всё напрасно было, не поддавалась она его внушению. По-моему, одна из всей лаборатории. А вот мама твоя, на потеху всем, вертела им как хотела. Он, даже, пробирки за неё мыл и полы в аудиториях. Долго это продолжалось, пока в один прекрасный день, мы не увидели у них пальцах обручальные кольца. На этом все злоключения с сотрудниками прекратились, а вскоре родился и ты… Вот и сегодня, я подумала, что ты, как и твой отец, просто развлекаешься, так что, не обижайся на меня Саша. А ты провидец не закрывай свой дар, от себя самого, я имею в виду, постоянно сканируй потоки времени, пока не научишься этот дар свой контролировать. Так он быстрее развиваться будет. Станет сильнее и устойчивей. Даст бог, научишься управлять самой загадочной стихией в мире, если, так можно назвать время. Говорят в глубокой древности, только волхвы могли им управлять. Для этого, для вашего развития, вас и переводят в спец бригаду. Там учителя, не нашим чета. Нет, тут, конечно, не плохие, но там лучшие. Вот только менталов, осталось двое, такой силы, вернее, теперь трое. Твои родители Саша, и ты сам. Может быть, и брат твой тоже им станет. Время покажет.

— А вы, у вас Людмила Михайловна, какой дар? — Спросил с набитым ртом Лёшка.

— Левитация, но очень слабая. Как не бились над его развитием в лаборатории, ничего не получилось. Он так и застыл на уровне полуметра от пола. В итоге, ему нашлось только одно применение, тяжести перетаскивать. Но с изобретением антиграва и этому стала грош цена — вздохнула она — Ну, да ладно, чай и компот сами себе нальёте, поедите и на занятия, а мне пора. Будете уходить, дверь плотнее прикройте.

Она взглянула часы, что висели на стене, старые, со стрелками ещё, и заторопилась — всё, пока… — Произнесла она, скрываясь за дверьми приёмной.

— И откуда она узнала, что я… Этот… Как его… Провидец, вот. Я же никому не говорил, кроме тебя, А Сань? — с прищуром посмотрел на Сашку друг.

— Не знаю… Наверное, от моих родителей. Я же говорил, что рассказал им о тебе.

— Понятно… — И Лёшка залпом выпил очередной стакан сладкого компота.

— Лёх, а что видишь дальше…

— Дальше? Да, ничего, сейчас придём, на третью лекцию, сядем и будем слушать как «метр с кепкой» вещает о средневековом житие одарённых. Пошли, скоро звонок.

Все послеобеденные занятия по психотренингу Сашка провёл в беседе с родителями. Они ему рассказывали о себе, о его маленьком брате, о своей работе. О том, что уже приготовили комнаты для него и его друга. Что авиаграф, должен прибыть уже сегодня. И если не случится ничего непредвиденного, то ужинать мы будем уже вместе. На вопрос о Ваньке и Валерке, отец, смеясь, ответил. Ну, эти два вояки, жить будут вместе со всеми, на общих основаниях, после того, конечно, как их вылечат. А потерпеть боль им сейчас полезно, бегать, желание поубавится.