Митридат
Шрифт:
В памяти Махара возникла красивая женщина с ослепительно-синими глазами и улыбкой богини, которую он увидел впервые, когда ему было семь лет. Отец сказал ему тогда, что это его родная тетка Лаодика. Махар до такой степени был поражен неотразимой красотой своей тетки, что выразил свое детское расположение к ней тем, что укусил ее за руку.
Отец слегка побранил его за это. А красавица-тетка поцеловала Махара, шутливо назвав кровожадным мальчиком.
Неужели эта восхитительная женщина- его мать? Но зачем было скрывать это от него?
– Апама, как, по-твоему, похож я на Лаодику?- спросил Махар.
– По-моему, похож,- ответила Апама.
– Значит, Клеопатра мне родная сестра?
– Да.
– Где она? Я хочу расспросить ее о нашей матери.
Видя, что Махар сгорает от нетерпения, Апама отправилась на поиски младшей сестры. Она разыскала ее и привела в свою комнату.
Клеопатра очень удивилась, когда ей сообщили, что у нее с Махаром, оказывается, одна мать. Она не поверила в это.
– Мама никогда не рассказывала мне про тебя,- глядя на Махара серьезными глазами, сказала девочка.- Она рассказывала мне про Ариарата, который родился у нее раньше меня.
– Что ты можешь помнить, глупая, ведь тебе было четыре года, когда мамы не стало,- сказал Махар.
– Нет, я все помню,- возразила Клеопатра, которая была смышлена не по годам.- Незадолго до смерти мама сказала мне, что она родила нашему отцу дочь, то есть меня, и теперь хочет родить ему сына. У нее в животике уже шевелился младенчик. Если бы ты был ее сыном, она бы так не сказала.
Резонность доводов юной Клеопатры несколько смутила Махара.
– Клеопатра, но ведь я похож на твою мать?- спросил он.
– Нет, не похож,- склонив голову набок, ответила девочка.- Вот я похожа на нее. Скажи, Апама, правда же, я похожа на свою маму?
– Конечно, радость моя,- подтвердила Апама, целуя Клеопатру.- Ну, иди, играй дальше со своими подругами.
Клеопатра убежала, бросив на Махара любопытный взгляд: Махар ей очень нравился.
– Ничего не понимаю,- проворчал Махар и взглянул на Апаму, ожидая, что скажет она.
В глазах Апамы промелькнула какая-то тревога, которой она явно не хотела делиться с братом.
– Тут что-то не так,- мрачно произнес Махар.- Как ты думаешь, сестра?
Апама отвела взор и негромко сказала:
– Есть еще одна Лаодика, Махар,- наша бабушка… Говорят, она тоже была необычайно красива. Отец очень трепетно к ней относился, ее тело после смерти также поместили в усыпальницу.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что наш отец так обожал свою мать, что прижил с ней ребенка,- задыхаясь от волнения, проговорил Махар, впившись глазами в сестру.- По-твоему, этот ребенок- я?! Отвечай же, Апама! Не молчи!..
– Я не знаю, Махар,- пролепетала девушка, пожалев о сказанном.- Не думай об этом. Конечно, такое невозможно.
Но сомнения и страшная догадка уже жгли Махара. Он не находил себе места, мечась по комнате.
– Отчего же невозможно,- исступленно бормотал юноша с каким-то отчаянием.- Если уж наш отец сделал женами всех своих сестер, то вполне мог переспать и с матерью. У Ахеменидов бывало и такое в глубокой древности, правда. Если его мать отличалась необыкновенной красотой, как ты говоришь, Апама, отец мог и не устоять перед соблазном. Наконец, он сам мог стать объектом вожделения со стороны своей матери. В жизни чего только не бывает!
Махар вдруг истерично расхохотался, обхватив голову руками. Апама глядела на него с испугом.
– Стало быть, я ублюдок,- просмеявшись, зло вымолвил Махар и стиснул кулаки.- Вот почему отец не хочет сделать меня своим наследником. Вот что недоговаривают все вокруг. О боги! Как же мне
жить с этим?- со слезами в голосе простонал Махар. Апаме стало жаль брата, но она не знала, как его утешить.
– Я думаю, тебе следует поговорить с отцом, вызвать его на откровенность,- промолвила она наконец.- Быть может, правда заключается в другом…
Махар взглянул на нее со смутной надеждой.
– В чем же?
– Может, твоей матерью была рабыня и отец не хочет ранить тебя этим известием.
– Лучше быть сыном рабыни, чем ублюдком. Ты права, сестра, я поговорю с отцом.
– Только не сегодня. Махар. Успокойся, приведи в порядок мысли, ведь торопиться некуда, правда?
– Хорошо, я поговорю с ним завтра, Апама.
Апама не зря просила Махара отложить встречу с отцом хотя бы ненадолго. Она хотела перед этим сама поговорить с ним.
Вечером того же дня Апама заставила отца уделить ей немного времени, оторвав его от игры в кости.
Митридат, удивленный такой настойчивостью дочери, последовал за ней в соседнюю комнату.
– Отец, я знаю, кто настоящая мать Махара,- сразу начала Апама,- но я пришла не осуждать тебя. Я хочу, чтобы ты сказал Махару, если он заведет об этом речь, что он рожден от рабыни, иначе терзания могут довести его до чего угодно.
– Кто тебе сказал об этом, дочь моя?- спросил Митридат, изменившись в лице.
Апама поняла, что имеет в виду отец и, помедлив, ответила:
– Роксана. Только не гневайся на нее, я просто случайно услышала ее разговор с Нисой.
– Махару ты ничего не говорила?
– Н-ничего. Вернее, он расспрашивал меня про нашу бабушку. Он подозревает…
– Что она его мать?
– Да. Я пыталась его разубедить, но не смогла.
– Тогда ты придумала про рабыню? Апама кивнула. Митридат прижал дочь к себе.
– Как ты похожа на свою мать, девочка моя,- с тяжелым вздохом промолвил Митридат.- Твоя мать тоже была умная и рассудительная. Она поддерживала меня в трудные дни моей жизни, делила со мной все тяготы. Я и не думал поначалу, что у нас с ней дойдет до супружества. Однажды я понял, что не смогу без нее жить, когда вокруг столько вражды. Потом у нас появилась ты…