Чтение онлайн

В 10.30 утра я отдал письмо секретарю Шелтона на тридцать втором этаже. Вызов Дэвису – провести совместный тест на детекторе лжи – был блефом чистейшей воды. Я уже высказывал эту идею Марти, который объяснил мне, что Дэвису в любом случае придется отклонить это предложение, иначе он нарушит святую заповедь адвокатуры о неразглашении тайны своего клиента. Один-единственный заданный в лоб вопрос – может ли, например, мистер Хьюз покинуть Нассау и приехать в Нью-Йорк, – и Дэвису придется ответить: "Без комментариев". Я вернулся на двадцать девятый этаж, чувствуя себя весьма уверенно, и начал приводить в порядок листы рукописи и свои пометки.

Спустя час позвонил Ральф Грейвз.

– В час дня привезут детектор лжи, – сообщил он.

– Что еще за детектор лжи? – удивился я.

– Тест. Фишер позвал Энди Хейскелла и рассказал ему о твоей идее. Хотя Дэвис никогда на такое не пойдет, мне кажется, твое добровольное сотрудничество – это хорошая мысль, так что в час дня сюда придет человек с оборудованием. Как ты, готов?

– Думаю, мне лучше сначала поговорить с Шелтоном Фишером. Это несколько неожиданно.

Я позвонил Акерману:

– Марти, они организуют для меня тест на детекторе лжи в час дня, в "Тайм-Лайф". Думают, что я добровольно на это вызвался.

– Отличная идея, малыш, – ответил он. – Теперь их уверенность возрастет до небес.

– У меня все еще много работы, нужно успеть на самолет. Я просто не готов. Я вообще ничего не знаю о детекторах лжи.

– А что там знать-то? Просто говори правду, и тогда тебе не о чем беспокоиться.

Я позвонил Фишеру:

– Шелтон, что происходит? Грейвз и Хейскелл хотят, чтобы я явился в час и прошел тест на детекторе лжи.

– Черт побери, – возмутился Фишер, – эти люди из "Лайф" заходят слишком далеко. Какого черта они так выступают? Ты – наш автор, и это наша книга. Если кто и будет проверять тебя на детекторе, так это мы! Я позвоню Хейскеллу.

Он повесил трубку. Несколько минут я сидел, слепо смотря в стену, а затем позвонил Грейвзу:

– Ральф, я только что говорил с Шелтоном Фишером. Он против того, чтобы я ехал в "Лайф" и проходил этот тест.

– Я знаю, – ответил он. – У меня Хейскелл на второй линии. Наш человек придет в "Макгро-Хилл" в час тридцать. Хороший специалист, один из лучших. Мы проведем процедуру там.

Я позвонил Марти.

– Я все знаю, – сказал он. – Мне только что звонил Джеле и обо всем рассказал. Я приеду прямо сейчас, помогу им подготовить вопросы. Не нервничай.

– А почему я должен нервничать? – Я повесил трубку и воззрился на свой большой палец, не понимая, почему он болит. Оказалось, за последние пять минут я изгрыз ноготь почти до основания, обнажив розовую плоть. Я пытался остановить кровь, держа палец во рту, все то время, пока лифт поднимался на тридцать второй этаж.

Меня уже ждали. Шелтон тепло улыбнулся и положил мне руку на плечо:

– Ну что, парень, как себя чувствуешь?

– Слегка растерянным, – признался я. – Мне нужно успеть на самолет. И хорошо бы оказаться в аэропорту пораньше, чтобы проследить за погрузкой картин моей жены. – Я поймал себя на том, что неожиданно пустился в пространную речь о картинах Эдит, о том, как важно мое личное присутствие при их погрузке на борт самолета, о значимости искусства для моего брака. Пришлось заткнуть фонтан на полуслове. – Если их не будет со мной в самолете, я получу развод.

– Во сколько улетает самолет?

– В семь.

– У нас еще уйма времени, – успокоил Хэрольд Макгро.

– Мне еще нужно вещи собрать, – возразил я. – До сих пор еще не сделал этого. Не уложил одежду. Ее нужно отправить Марти Акерману. Мне надо все упаковать до того, как ехать в аэропорт. – Почувствовав чрезмерно пристальные и несколько странные взгляды, я понял, что слишком рьяно взялся отстаивать свою точку зрения, но все-таки не удержался и брякнул последний довод: – Как раз будет час пик.

– Процедура займет около получаса, – сказал Фишер, глядя на свои часы. – Пойдемте перекусим, я как раз зарезервировал нам столик.

Марти и Фостин Джеле присоединились к нам в кафе, расположенном на втором этаже здания "Макгро-Хилл". Настроение у всех было веселое, почти праздничное. Акерман рассказывал о своей встрече с Честером Дэвисом.

– Могу вам сказать, – повторил он уже раз в девятый, – что человек он решительный.

Шелтон давал выход чувствам каждый раз, когда речь заходила об этих "чертовых ублюдках из "Тайм-Лайф", лезущих не в свое дело". Джеле рассуждал на тему клеветы, в очередной раз вспомнив один пассаж Хьюза, где тот заявлял, что очень знаменитая актриса якобы украла его любимый мяч для гольфа и просила заняться с ней содомией. Ховард ответил, что "скорее будет тыкать своим членом в буханку сырого хлеба". Хэрольд Макгро сидел молча, погруженный в печальные, но неизменно короткие мысли, на лице его отражалось не больше эмоций, чем у отцов-основателей, высеченных из камня на горе Рашмор.

Я заказал двойной "Джек Дэниеле" со льдом и попивал его мелкими глотками. Официантка положила меню рядом со мной. Я кинул взгляд на часы – был уже почти час.

Аппетит исчез напрочь.

– Начну с креветок, – решил я, – потом бифштекс средней прожарки. Запеченный картофель со шпинатом. Слоеный пирог с земляникой и кофе.

– Какой-нибудь салат, сэр?

– Ах да, конечно, салат. С соусом из сыра "Рокфор". После креветок и перед бифштексом.

– Эй, парень, – весело сказал Фишер, – должно быть, Акерман морит тебя голодом.

– Привычка с Испании, – объяснил я. – Самый обильный прием пищи – в середине дня, как раз перед тестом на детекторе лжи.

Все рассмеялись, и даже Хэрольд Макгро улыбнулся. Я принялся за креветок, потом за салат, тщательно разжевывая каждый листик. Где-то на половине бифштекса и запеченного картофеля я почувствовал, как пища бодро устремилась вверх по пищеводу. Пришлось прекратить процесс собственной фаршировки, окунувшись в пространные размышления о художественном рынке Нью-Йорка и выставке Эдит два года назад в Галерее избранных художников, после чего я произнес вдохновенную речь о том, как это тяжело – быть художником, женой и матерью.