Чтение онлайн

Соубилл, было вполне законно. Он всегда тщательно следил, чтобы не переступить закон. И до сих пор, наверное, следит, чем бы ни занимался.

— Но разве не могли вы остановить его, все равно законно или незаконно? Этот человек был вашим братом. Разве не видел он, что делает с этой девушкой?

— Дружище, у эмоманов свои законы и своя мораль. По его мнению, он ей ничего плохого не сделал. Она сама себе это сделала. Законы Содружества на его стороне. Не доказано, что к наркотикам эмоманов привыкают, как к тем, которыми колются. Они очень блюдут закон. Но не мораль.

— Как это блюсти закон, но не мораль? — удивился Этан.

Септембер рассмеялся и с жалостью посмотрел на своего молодого друга.

— Парнишка, вы, видно, не многого знаете о правительстве. Так ведь? И о законах.

— Правительство… Вы мне напомнили вот о чем… — Этан поторопился сменить тему. Он так глубоко заглянул в чужую душу, что пожалел об этом.
–

Каким образом мы познакомим с нашими открытиями руководителей Содружества, чтобы нам не помешали в Арзудуне?

— А, наконец-то ты стал, как и я, подозревать Трелла?

— Почти так.

— Неплохо. Никогда не доверяй чиновнику, который все время улыбается.

— Он знает все, что происходит в «Медной обезьяне»? Нам нужен кто-то, обладающий закрытым каналом межпланетной связи.

— Такого нет, — проворчал Септембер. Казалось, эта проблема его целиком заняла, и он забыл о недавнем мрачном разговоре. — Подожди-ка.
–

Он поднялся и навис над Этаном. — Должна тут быть одна контора, которая может рассылать закрытые сообщения.

— Не заставляйте меня гадать, Сква. Трелл — комиссар и все может…

— Подумайте секунду, приятель. «Медная обезьяна» ведь достаточно большая станция, и ей полагается священник.

Поскольку Этан посещал церковь лишь изредка и был гораздо менее религиозным, чем другие, ему не пришло в голову вспомнить о местном представителе Объединенной Церкви. А ведь верно, никто, и меньше всех такой относительно мелкий чиновник, как Трелл, не осмелится вскрыть запечатанные церковные сообщения.

— Теперь, когда мы одолели это маленькое препятствие, давайте вернемся и посмотрим, не можем ли мы чем-то помочь в ремонте нашего корабля, а, дружище?

Они сошли с берега и направились к ледоходу. Там устанавливали на корме пятый, и последний, дюраллоевый каток. Этан глянул исподтишка на своего спутника. Выражение несокрушимой уверенности снова вернулось к нему, лишь в слегка помятом виде. Сква Септембер оказался таким же уязвимым, как любой другой. Мощь его фигуры просто помогала ему казаться недоступным для страстей.

Свойственная молокинцам нелюбовь к официальности выразилась в том, что возвращение «Сландескри» не сопровождалось шумными демонстрациями.

Горожане занимались повседневными делами, а работники верфи, помогавшие заменять колеса на полозья-катки, вернулись к себе на работу. Единственной данью торжественности было присутствие в доках хранителя Ворот.

— Леди К'ферр Шри-Вем, правительница Молокина, снова приветствует вас в нашем городе, друзья. Наше дыхание — ваше тепло. Сегодня состоится пир, чтобы отпраздновать ваше неожиданное, но от того не менее желанное возвращение. Там вы сможете рассказать об удивительной истории транов, которую вы сумели реконструировать.

— Удивительная — не совсем подходящее слово, — обратился к министру

Этан. — Значительная, будет точнее. Теперь становится ясно, что ваша конфедерация не будет чем-то искусственным чего мы, признаться, побаивались. Ведь когда-то все траны были объединены в гораздо более тесный союз.

— Союз, вновь и вновь разрушаемый сменой климата? В это трудно поверить, не обижайтесь. Если только до меня дошли верные слухи.

Пир, который начался этим вечером, растянулся на несколько дней, и все это время экипаж наслаждался гостеприимством Молокина. Рассказы вернувшихся путешественников порождали среди горожан бурные обсуждения и споры. Некоторые из этих рассказов хорошо сочетались с местной религией, которая от этого наполнилась силой, потому что многие верования подтвердились, и ослабла, лишившись тайны.

Когда же наконец наступило назначенное время, и «Сландескри» должен был наконец отправиться в Арзудун, молокинцы вдруг отбросили свою привычную сдержанность. Они бросили свои занятия и столпились в гавани у причала, громогласно и с чувством желая своим новым друзьям и союзникам счастливого и спокойного пути и доброго ветра. Последние крики охраны, патрулировавшей внешние ворота, слились с завыванием ветра в каньоне, и ледоход привычно полетел по замерзшему морю.

Вместо того, чтобы идти вдоль скал, Та-ходинг взял курс резко на север. Они должны будут пересечь бесконечную гряду спрессованного льда в другой точке и тем самым избегнуть встречи с пойолавомаарским флотом, если корабли их еще поджидают.

Этан стоял на мостике и провожал взглядом каньон, скрывший оставленный ими Молокин. Та-ходинг, счастливый как щенок, оживленно топтался около штурвала. Рулевые тоже выглядели довольными.

Когда он попросил капитана объяснить, почему у него такое блаженство на лице, тот ответил:

— Друг Этан, почему же нам не быть счастливыми? Мы плывем и под нами ровный чистый лед, а не камни и земля. Я знаю, что если я сейчас прикажу рулевому и мачтовым взять курс влево, «Сландескри» точно повернет влево, — и он длинной рукой описал в воздухе полукруг. — Нам не надо больше гадать, к чему приведут эти маневры. И я больше не должен…

— Эй, на палубе! — раздался с главной мачты крик впередсмотрящего.
–

Пять куджатов влево — парус!

— Должно быть, какой-то торговый корабль направляется в город.
–

Та-ходинг старался разглядеть что-нибудь в указанном направлении. Но горизонт был чист.

— Внизу на палубе! — в крике впередсмотрящего зазвучала такая безотлагательная настойчивость, что все свободные моряки кинулись к борту.

— Еще четыре паруса рядом с первым… Нет, пять! И еще!

— Ты не думаешь, друг Этан… — озабоченный Та-ходинг не закончил фразу. Его радостное настроение пропало.