Мишень
Шрифт:
— И не холодно тебе здесь, на улице?
Папироса выскользнула из моих пальцев и упала под ноги. Подошедшая Дана осуждающе поцокала языком.
— Черт возьми. Чего тебе от меня надо?
— Винсент! Что за тон? Хотела посмотреть, как ты тут.
— Так чего тебе надо?
Она возмущенно выдохнула и сложила руки на груди. Белоснежный воротник шубки оттенял смуглую кожу, и Дана выглядела заморской моделью, которую нарядили в никогда не виданные ею меха.
— Я же сказала, хотела посмотреть, как ты тут.
— Вчерашняя парочка корибантов не умерила твой пыл?
— Ты учуял обоих! Человек окопался в тебе не так глубоко, как я думала.
— О да. — Я наставил на нее указательный палец. — Я дьявольски голоден, а теперь, благодаря тебе, еще и зол. Чего бы ты ни хотела — катись к черту, Дана. Если ты хочешь, чтобы я тебя убил, то ты выбрала самое подходящее время для истерики.
Она подняла воротник, делая вид, что заслоняется от меня.
— Вот так всегда. А ведь я подошла для того, чтобы сообщить о своем желании помочь…
— Мне не нужна помощь.
Несмотря на мой протест, Дана протянула руку и прикоснулась к моим волосам, убирая за ухо растрепавшиеся пряди.
— Не будь таким глупым, сучонок, — сказала она почти ласково. — Мы вместе убили кучу тварей, с которыми не справилась бы и целая компания карателей. Мы вместе убили Пифона. А теперь ты решил, что можешь поохотиться один? Ты неправ.
— У меня есть Киллиан.
Она насмешливо фыркнула.
— Киллиан не охотник. А вот мы с тобой — да.
— Нам не нужно никого выслеживать. И, надеюсь, не придется никого убивать.
— А если придется?
— Я же сказал, у меня есть…
Дана рассмеялась.
— Ладно, сучонок. Я вижу, сейчас с тобой разговаривать бессмысленно. Но это ничего, ты остынешь и снова будешь рассуждать здраво. Помни о том, зачем я сюда приехала.
— Окончательно свести меня с ума. Да. Это все?
Дана тяжело вздохнула и поправила пушистый шарф цвета топленого молока, получше закрывая горло.
— Пожалуй, да. Желаю приятного вечера.
— Постой-ка.
Она замерла вполоборота ко мне, нетерпеливо притопывая снег сапогом.
— Куда ты идешь?
— Возвращаюсь на дурацкий скучный прием. — Она передернула плечами. — Я бы предпочла поохотиться, но Ева Сержери не охотится и людьми не питается. И вынуждена торчать среди тупых людишек.
— Поохотимся вместе?
Дана повернулась ко мне и с загадочной улыбкой пригладила волосы.
— А чем мы займемся потом?
— У меня есть только один вариант. А у тебя?
— Пожалуй, тоже. — Она выдержала паузу. — Корибанты были вкусными, а наверху ждет очаровательный молодой вампирчик. Так что прием не такой уж скучный и дурацкий. Да и ночь обещает быть интересной.
— Я рад, что мадемуазель Сержери не обделена вниманием молодых вампирчиков.
— Мое предложение до сих пор в силе.
— Мое тоже.
Дана послала мне воздушный поцелуй.
— Пока, Винсент. Не скучай.
Ролан
2 января
Треверберг
В последнее время казалось, что я решил отоспаться за несколько бессонных веков разом. После ухода Дуаты я отключился. И даже не знаю, сколько времени потерял. Мысль о том, что ответ стоит искать в начисто стертых из моей памяти сутках, была неприятна и непонятна, и я не стал ее развивать. Как бы там ни было, я проснулся утром второго января, чувствуя себя обновленным, полным сил и планов. Я точно знал, что нужно делать, и был готов даже включиться в игру, если господам Служителям Культа Равновесия захочется со мной поиграть. Не уверен, что пойду на поводу у Арики и убью Анну, но чем черт не шутит?
Меня переполняли идеи и одновременно тягучее ощущение разрастающейся пустоты. Будто за движением я пытался спрятать внутренний разрыв, с каждым мгновением становившийся все более глубокими почти безнадежным. Первоначальная цель приезда в город казалась призрачной и совершенно не важной. Я хотел построить империю? Железная Леди и без того скоро будет в моих руках, и лучшего помощника в городе я не смогу найти при всем желании. Многоходовка провалилась впервые за последнее тысячелетие. Так ли чувствовал себя Пифон, когда оказался загнанным в угол? Я не сжег мосты, оставил пути к отступлению, что меня держит еще здесь? Почему бы мне не исчезнуть? Я мог бы вернуться в Рим, уехать в Токио или в Нью Йорк. Для меня открыт любой город этого мира, а я торчу в Треверберге, бестолково тратя время на сон.
Я уеду.
Решение очевидно. Надо встретиться с Железной Леди. Еще хотя бы раз. Договориться с Анной, уговорить ее исчезнуть на пару лет, пока все не уляжется. Тем более, у нее теперь есть дом… Можно найти оптимальное решение — это не сложно, надо лишь включить мозги. Но почему-то именно сейчас, когда необходимо собраться, сконцентрироваться, я теряю способность трезво оценивать ситуацию и планировать.
И куда улетучивается ощущение обновленности?
Нужно заново собирать собственный мир. А мне все еще не хватает элементов, уничтоженных этим городом. Мне не хватает более полного ощущения своего пространства и самого себя, потерянного пару дней назад. После смерти Клер все то важное и необходимое, чем я жил, рассыпалось в прах. Зачем это все? Я понимаю, что вопрос «зачем» способен убить любую идею, любое стремление. Я не задавал его себе. Но сейчас потерял опору. Потерял цель. Хотя объективно она никуда не делась. Ведь что могло измениться за пару дней в мышлении существа, которое привыкло мерить время веками?
Сборы заняли пять минут. Радуясь прогрессу, я отыскал брелок с ключами и завел автомобиль, не выходя из комнаты. Пока я спустился вниз, машина успела согреться и была полностью готова к путешествию. Я направился в «Токио», стараясь ни о чем не думать. Дошел до той стадии, когда собственные мысли могли довести до края и перебросить за него. Я начну обвинять себя, а потом и весь мир в смерти Клер, буду раскачивать себя на эмоции, культивировать в себе желание отомстить. А в итоге приду все к той же пустоте, когда-то поглотившей и Пифона, а теперь подобно болоту засасывающей меня.