Мишангел

Художник Алиса Юфа

Заиграла «Herobrine’s Life» [1] , и Миша почти проснулся. И сразу почувствовал, что на спине вырос неуютный горб. Закрыл глаза, поворочался на кровати и попробовал проснуться ещё раз. На спине что-то мешалось.

«Может, рюкзак забыл снять? – подумал Миша. Хотя такого с ним ещё ни разу не случалось – заснуть в трусах и с рюкзаком. – Или в одеяле запутался?» Наконец он встал с кровати, посмотрел через левое плечо и обнаружил… крылья.

«Чё за прикол?» – испугался Миша. Крылья были стандартные: белые, похожие на гусиные, только размером гораздо больше – ниже коленок. «Как они ваще прицепились?» – не понял Миша. Он попробовал их отодрать, поковырял под лопатками, подёргал, но крылья намертво приросли. «Суперскотч или мегаклей, – решил Миша. – Может, глюки или вирус криповый. Мама заметит – убьёт. А как футболку надевать?» Миша напялил халат с Хиробрином, который теперь не запахивался на пузе, влез в тапочки и пошаркал на кухню. Может, пронесёт и мама не заметит.

Мама жарила тонюсенькие ломтики бекона, похожие на лепестки какого-то цветка. Миша вдруг вспомнил, что где-то в Индонезии, в тропических лесах, на слоновьих тропах растёт мясной цветок в крапинку, очень похожий на колбасу, но жутко вонючий. Кажется, бунгапатма. Мишу чуть не стошнило. В энциклопедии писали, что эта бунгапатма – паразит: у неё нет корней, она просто нагло присасывается к какой-нибудь лиане и жрёт за её счёт. А крылья тоже могли прорасти из каких-нибудь тропических семян, и теперь они питаются за счёт Миши.

На только что прошедших майских праздниках Миша с родителями летал отдыхать на остров Бора-Бора в Тихом океане, в Полинезии. Ну не то чтобы отдыхать… Просто родители зачем-то надумали там пожениться. Сто лет вообще не женились, а теперь вдруг – Бора-Бора! На острове они сделали себе одинаковые татуировки, которые, кажется, ещё важнее печати в паспорте. На тату были геометрические узоры и рыба скат. «Вот там я и заразился», – подумал Миша и вспомнил, что бабушка, мамина мама, их всех предупреждала: «Перед тем как мотаться к папуасам, хоть бы прививки сделали». Конечно, они не сделали. «Ба, полинезийцы – это океаноиды, а папуасы – меланезоиды», – возразил тогда Миша.

– Миша, снимай давай свои перья, йогурт ешь – и в школу, – сказала мама.

Вообще-то он старался всё время стоять к маме лицом, чтобы крылья не видно было. Даже когда пробирался мимо кухни в туалет. Как она рассмотрела?

– Снимай давай! – На запах бекона вышел папа и проверил в зеркале свою свежую бороду, которую только вчера ему по-модному постригли в барбершопе.

– Снимай давай, – появилась из своей комнаты бабушка, папина мама.

Бабушка у Миши была абсолютно лысой, но не потому, что болела, а просто ей казалось, что так она выглядит моложе. Миша видел фотки из её юности и ничему не удивлялся. Уж лучше просто лысая, чем как тогда – с гигантским ирокезом.

– Не снимаются, прилипли как-то. Может, микроб с Бора-Бора, – ответил Миша.

– Не дури! – рассердилась бабушка. – Зачем прилепил?

– Да правда же они сами! Я их вообще не крафтил! Это баг вообще!

– Может, детским кремом? – сказала мама.

– Да лучше отмочить. В ванне полежи, отмокнут, – сказал папа.

– Болгарку взять – и все дела, – сказала бабушка. – Сдурел уже со своим «Майнкрафтом».

Потом они по очереди и все вместе пытались оторвать Мише крылья, но ничего не вышло. Конечно, болгарку бабушка доставать не стала и попыталась внука ощипать, как курицу, однако выдирать перья оказалось больно. Мамин крем не отмывался ничем, кроме жидкости для мытья посуды, от замачивания в ванне Миша стал похож на драного воробья, и пришлось сушить крылья сразу двумя фенами: маминым для волос и бабушкиным для ногтей (ещё простудится!).

Папа чуть не опоздал на работу. Он был дизайнером, точнее, креативным директором фирмы, которая рисовала упаковки для продажи эмоций. (В банках продавался ржач популярных пранкеров, ругательства депутатов Госдумы… разное, короче.)

Мама вызвала скорую и МЧС, отправила сообщение учительнице и сразу отменила сегодняшних клиентов и доставки. Она была медитативным психологом, но на самом деле кем только не работала: то фотографировала домашних питомцев в студии (если кто-то хочет для инсты фотку своего котика, или белки-летяги, или палочника), то шила малышовые платья «Spotted» (всегда в горошек), то месила целыми днями авторские соусы с кучей трав и специй, выращенных на даче.

Бабушка аккуратно побрила свой лысый череп, нарисовала чёрные круги вокруг глаз, как у панды, и потащилась в гараж на другой конец города на репетицию со своими гитарными пенсионерами. Она была ударницей в рок-группе, которую никто не знал, но иногда у них случались концерты в клубах. В то время как все приличные бабушки ходили по вечерам в пенсионерские кружки или на занятия по китайскому языку, скандинавской борьбе, японским гирям и монументальной скульптуре.

А пока мама звонила по телефону, Миша походил по коридору, съел пол-йогурта и вдруг обнаружил, что крылья летучие, а не просто так и ими можно запросто управлять. Он подпрыгнул и повисел немного под потолком, а потом втихаря проскользнул на балкон, сбросил халат, расправил крылья и поднялся до самого верхнего (сто первого) этажа их новостройки. Там торчал усатый альпинист и устанавливал спутниковую антенну.

– Доброе утро, – поздоровался Миша.

– Да пошёл ты, – ответил дядька-альпинист.

Миша взлетел ещё выше и наконец увидел его: небо. Оно заливало весь город, и его было так много – сколько никто никогда не видел! А внизу двигались цветные точки, похожие на пиксели или детали «Микро-Лего». Мимо пролетел медицинский вертолёт, и у Миши заложило уши. Хотя он бы всё равно не услышал, что орал из кабины пилот. Хорошо, что Миша долго тренировался читать по губам и теперь разобрал: «Ты, долбанутый читер, нашёл где летать со своими гаджетами!»

Миша сбросил высоту и пролетел над проводами, по которым, медленно переваливаясь с боку на бок, пыхтел набитый битком троллейбус. Была середина мая, и пахло последней пыльцой и машиной-поливалкой. В пробке скучно пованивали автомобили, из домов к остановкам бежали спешившие на работу люди с бледно-серыми, линялыми, будто бы ещё зимними лицами. На мальчика, летящего в зелёных трусах над троллейбусом, им было плевать. (Мало ли что там летает! Наверняка очередная реклама.) Правда, один парень показал Мише жест «victory» и заснял полёт на телефон. «Не, ну круто я прокачался! – закричал ему Миша. – Это типа элитры [2] из „Майнкрафта“!»