Чтение онлайн

— Кто вам голову задурил? — усмехнулся я, — давай считать будем. На первом месте для Сатура — он сам. На втором — его администрация, ближний круг. На третьем — военные, которые будут подавлять внутренние восстания, и воевать с внешним врагом. На четвёртом — администрация более низкого уровня, директора тех же магазинов, директора фабрик и заводов, плюс различные проверяющие. На пятом уже вы, ремесленники.

— Да не слухай ты его! — закричали из толпы, — врёт он всё! За своих купцов рвать зубами трудовой народ готов! Пошли по домам, пусть сами воюют!

Как пишут тролли в интернете, когда чувствуют свою полную неправоту — сам дурак, и лицо у тебя, как у дурака, и имя дурацкое, и идеи идиотские. Так и в ремесленном квартале, выкрикнув из-за спин пустые необоснованные обвинения, за полминуты народ разбежался по домам. Федот пытался было воззвать к совести, но та беспробудно уснула.

Так же безрезультатно мы съездили и в черные кварталы. Житомирская беднота от души потешалась над попытками старшего стрельца привлечь людей на защиту города. То тут, то там выкрикивали: «Сатур придёт — порядок наведёт!» Лишь дед Щукарь шепнул мне по большому секрету.

— Слышь, Лимпиада, приходили тут до вас агитаторы, — буркнул он, тревожно озираясь и прячась за броневик, — сказывали, что народ простой не тронут. Только эксплутаторов изгонют, то есть вас купцов и прочих богатеев. И заживём мы, как сыр в масле.

— И ты, Щукарь, тоже своим намекни, — я подмигнул старику, — и на старуху бывает проруха. Поначалу может быть вас, и не тронут, но пройдёт время, согнут в бараний рог. Вы же сейчас предали князя, а завтра, Сатур подумает, что можете продать и его.

Возвращались в кремль мы молча. Бронированную карету безбожно трясло на извилистой плохой грунтовой дороге черного города. Даже Агафон временно забыл и про сопромат, и про велосипед.

— Как воевать будем? — пробубнил Федотий Федотович, исподлобья посмотрев на меня.

— Как условились, так и будем, — броневик сильно качнуло, и я еле избежал удара головой о стенку, — двести бойцов есть, нам бы ещё для количества столько же и отоб…

— Поберегись! — заревел, как медведь Агафон и наш бронированный пони рухнул на бок, — десять метров до нормальной дороги не дотянули.

— Плохая примета, — просипел Федот, которого мы придавили своими телами, — ух… в партизаны надобно… подаваться…

Когда мы выбрались из броневика, то лично я, наоборот улыбнулся. Вовремя наше секретное оружие грохнулось, хуже было бы завтра на смех врагам.

— Запоминай, Агафон, — сказал я, потирая ушибленный бок, — отрицательный результат, это тоже результат. Сегодня ночью будем дорабатывать конструкцию бронекареты.

— Может бомбой её шибануть к едрене фене? — пробасил здоровяк, держась за голову, — хрен с ней с наукой!

— Я тебе, Агафошка, шибану! — сунул ему под нос кулак старший стрелец, — это ж княжья собственность, между прочим, на народные деньги купленная.

— Всё у нас мужики получится! — я приобнял по-дружески стрельцов и коренастика Ханарра, — если бы мы так завтра навернулись, то всем хана! А сейчас мы центр тяжести кареты опустим, и обод колёс расширим. Наш «Громозека» ещё всем покажет, где раки с крабами зимуют.

Глава 30

В княжеском кремле не смотря на поздний час, кипела жизнь. Купцы соорудили простенький навес, посередине белого города, под который нескончаемым потоком свозили сундуки с добром. В первой казарме поселились семьи стрельцов, во второй обосновались два главных увеселительных заведения города «Кабанья голова» и «Свиной огузок». Они на время осады обязались кормить и поить защитников Житомира бесплатно. Я со своей ненаглядной Иримэ разместился более чем скромно, в маленькой комнатке в храме «Егора Победителя». По соседству в таком же закутке нашли приют Федот, Василиса и их сын Фёдор. Ещё три особняка попроще раздали женам и детям купцов. Сами отцы семейств, коротать тёплые ночи, должны были под навесом на своих ценных сундуках.

Один отдельный особняк выделили для сэра Пилигрима, на которого должно было лечь бремя лечения всех раненых бойцов. А чтобы лекарский магик не скучал, подселили к нему книгочея Олливандера с дочерью Хеленой со всей их библиотекой. Старик, конечно, долго отказывался, говорил, что Сатур, как человек исключительной образованности ни его, ни тем более книг не тронет. Я же Ярославу Генриховичу заявил, что вместо Сатура в город первым может заявиться неотёсанный генерал, солдафон, для которого книги — это хороший материал для растопки костров. После чего старика, чуть не хватил удар. В общем, лишь один шикарный дом из белого камня князя Игоря Всесветовича остался пустующим, в который решили никого от греха подальше не вселять.

В гараже, где на время осады расквартировались стрелец Агафон и коренастик Ханарр, у нас образовалось небольшое конструкторское бюро.

— У меня два вопроса, — Агафон обошёл три раза вокруг бронированной кареты, — где искать этот центр тяжести? И как его окаянного опускать?

— Может быть топором, где надо долбануть? — подключился к мозговому штурму Ханарр, — чтобы этот центр сам выкатился на видное место.

— Рубить придётся завтра, — хохотнул я, — головы супостатам. А чтобы центр тяжести у броневика опустился нам нужно на пол постелить лист металла. И для верности на этот лист добавить ещё что-нибудь тяжёлое. Например: наковальню.

— Так это, «Грамозека» того, — почесал затылок неравнодушный к науке стрелец, — колёсами в песке вязнуть будет.

— Это верно, — согласился я, немного удивившись мужицкой смекалке Агафона, — на обод колёс нужно накрутить в несколько слоёв обрезки кожи. Склеить их. Добавить сцепку другими кусками кожи между спицами. Чтоб вся эта намотка держалась, как следует.

— И что это нам даёт? — спросил коренастик.

— Товарищи научные сотрудники КБ имени Королёва, — я еле сдержался от смеха, — при увеличении площади соприкосновения, давление колёс на грунт уменьшится. Поэтому…

— Поэтому нужно искать кожу, — закончил за меня Агафон.

— И железо тоже, — добавил Ханарр.

Но тут прибежал в гараж стрелец из караулки и меня срочно вызвали к надвратной башне княжеского кремля. Кто пришёл, зачем пришёл из смутных объяснений служивого я не разобрал. Оказалось у ворот столпилось примерно человек сто пятьдесят из той части города, в которую никогда не заходили стрелецкие патрули. Да, контингент, мысленно чертыхнулся я, рассматривая дешёвых портовых шлюх, которых возглавляли, скорее всего, их же сутенёры.