Мировая девчонка
Шрифт:
К слову, не меньше радовалась, но скрытно, и сама Ирина, которой муж неожиданно предложил прокатиться на Запад — и Люсе помочь устроиться в Сорбонне, и Нинку навестить, — так, на недельку-другую, просто проветриться, а то что-то давно вдвоем не рассекали пространства. Очень удачно вышло это приглашение у Шурика…
Ну, да, Люська хохотала, представляя в лицах, как в школу вошел ужасно важный генерал и как сразу залебезила перед ним «крыса». Причину Люська узнала позже, дома, точнее, подслушала, когда взрослые говорили. Это Алле Максимовне уже вставил фитиль кто-то из помощников господина Базыкина. Куда вставили и как, про это взрослые только хихикали. А о чем шел разговор у генерала с директрисой, ни один человек в школе так и не узнал. Александр Борисович вышел, а «крыса» долго еще сидела, запершись, у себя в кабинете, и потом, когда уже уходила домой, видели, что все лицо ее и шея были покрыты красными пятнами. Это она волновалась, кожа, говорили, у нее такая чувствительная.
И еще одна «потрясная» новость всколыхнула весь десятый «а». Платошка зачем-то на переменке позвонил домой, и отец вдруг сказал, что решил купить ему мотоцикл. Даже спросил, какой лучше? Конец учебного дня в школе прошел в обсуждении новейших марок мотоциклов. Мнения все-таки сходились не на «японцах», а на надежном, классическом «харлее». Платошка был на вершине счастья.
И фактически незаметно прошла новость Люси, которую сообщил ей, уходя из школы, Александр Борисович. Завтра она должна отпроситься у своей классной до двенадцати часов, чтобы вовремя явиться во французское посольство за необходимыми для поездки документами. Классная чуть в обморок не свалилась от этой просьбы. А подруги отнеслись к этому как к нормальному явлению. Еще удивлялись, чего они там так долго оформляли? Решение-то по олимпиаде было еще весной принято, и все лето чего-то тянули, а теперь — бегом!.. Ну, французы! Лягушатники, ха-ха-ха!!
И, самое интересное, никто из Платошкиных дружков ничего плохого ей не сказал, — ну, новость!
А Динка, думал Александр Борисович, в самом деле, красивая баба, просто разглядеть надо было. Сегодняшний вечер, большая компания — вероятно, это было необычным, да и неожиданным для нее самой, вряд ли здесь собиралось много народу. А сейчас такой был повод! Вот она и похорошела.
И опять что-то кольнуло: а Филя ведь не раз повторял, как попугай, «красивая женщина». Смотри-ка, разглядел…
Но больше всех, кажется, радовалась Мария Васильевна. Она в третий, не то в четвертый раз уже пыталась рассказать Ириночке, как случайно встретила ее супруга у подъезда, да и поведала ему о беде, что обрушилась на ее Дину с Люсенькой. И Саша — даром, что ли, его уважал покойный муж, тоже Саша, тезки они, — ведь откликнулся и помог! А почему?… И тут происходил очередной затык: кто-то начинал говорить, поздравлять, радоваться, и теть Маша заводила свою «песню» сначала… про то, как шла она с тяжелыми сумками, присела отдохнуть на лавочку, а навстречу…
— Серый волк! — подхватывала Люся и заливалась от хохота.
Ей сегодня тоже досталось немного шампанского. Ну как же, ведь это ее день! И мама такая счастливая, будто светится вся изнутри…
Вечер кончался прекрасно. Ирина начала потихоньку позевывать. Филипп рассказывал что-то из прошлого, про своих коллег, что работали в «Глории». И тут у Александра Борисовича запел-заплясал в кармане мобильник.
Достал, посмотрел, удивился. И ведь было, чему. Звонила, — а на часах обозначился уже двенадцатый, и давно пора было уже расходиться по домам, — известная всему миру сыщиков величественная дама по имени Элеонора Владиславовна.
Александр Борисович не поверил своим глазам и протянул трубку Филиппу, чтобы посмотрел тот. Филя остановил свое повествование, взглянул, тоже удивился, они переглянулись с Сашей и одновременно пожали плечами. А телефон продолжал разрываться на части. И тогда Филипп сказал неуверенно, оглядывая присутствующих, которые тоже с недоумением наблюдали за этой странной немой сценой:
— Ну, спроси, чего ей?…
Ирина немедленно приняла стойку: кто?! — это было написано крупными буквами на ее лице.
— Кто? — зачем-то переспросил муж. — Элка. То есть, ну, как? Элеонора Владиславовна! — почти продекламировал он. — Бывшая наша клиентка. Крем-брюле с мороженым! — И увидев еще большее непонимание, как-то отрешенно разъяснил: — Ну, господи, торт такой, — море крема, цукатов, шоколада… орешки толченые… берега бисквитные… безе, наконец!
Люська поперхнулась и зашлась от смеха. Но ее никто не поддержал, хотя всем было ясно, что торт, каким бы он ни был, звонить ночью по мобильному телефону не может.
— Чего ты смеешься? — обиделся за Элку Филипп. — Вполне добропорядочная женщина… Ну, похожа, так что? А ее фабрика как раз торты с пирожными и выпускает. Интересно, Саш, чего ей понадобилось? Опять, что ли, кого ограбили?
Турецкий, наконец, включил телефон. И на него сразу обрушился ураган сумасшедшей информации, помноженный на раскаленный, бушующий темперамент самой Элки. Из хаоса посторонних шумов, криков, всхлипов, воплей и прочих звуков ночной улицы Александр Борисович сумел уловить лишь одну мысль: «Антона арестовали!»
Ничего не понимая, Турецкий крикнул:
— Помолчи и ответь внятно и спокойно. Что с Антоном? Он что, убил, что ль, кого?!
И вздрогнул, услышав очередной вопль:
— Да-а-а!!
— Что за бред, Филя? Кого это мог убить Антон? Ты чего-нибудь понимаешь?
У Ирины глаза стали квадратными, она вмиг подумала о Ваське, которого полчаса назад с трудом уложила спать, оторвав от компьютера.
— Ничего не понимаю… — пробормотал Филя. — А она, где? — и видя растерянность Саши, добавил: — дай трубку… Слушай, Элка, это Агеев. Заткнись и слушай меня. Так, молчишь? Отвечай, ты где?… В каком? А, знаю. Погоди, посоветуемся. Жди, говорю!.. Саш, она в сто седьмом, в вашем. Антон арестован. При задержании сказали, что задерживается по подозрению в совершении убийств двух человек. И больше ничего не сказали. Подробности Элка может рассказать не по телефону.
— Сто седьмое — это очень плохо, Филя. Я там здорово поцапался с майором Михеевым, дежурным. Мне нельзя показываться. Давай сбегаем, ты поспрашивай их, а я попробую выдоить из Элки максимум информации.
— Поздно ведь, — робко заикнулась Ирина. — Может, с утра? И запах…
— Да я не пил, за рулем же, — поморщился Филипп.
Отреагировала на эти слова только одна Дина, она спрятала скользнувшую по губам улыбку и опустила глаза. Да, тут уже, кажется, все в порядке, мельком подумал Александр.