Чтение онлайн

Мы с Дэйвом переглянулись и тут же услышали шефа:

– Асен, вы сейчас где?

– На подлете к Сейшелам, – торопливо ответил я.

– Давайте-ка, ребята, в Неваду. Это сейчас важнее.

Он еще не закончил говорить, как я ощутил, что меня вдавило в кресло.

Это Дэйв круто рванул бот вверх, и на приборной доске замельтешили цифры набора скорости. Шеф словно почувствовал, что делает с ботом мой заместитель:

– Дэйв, не гони во всю ивановскую… Успеете… Не забывайте, что теперь у них шесть бластеров.

– Владимир Семенович, вы считаете, что это именно они?

Шеф, прежде чем ответить, надолго задумался. Затем послышался горький смешок:

– Кто – «они»?

– Сбежавшие отшельники, – пояснил Дэйв.

– Информацию о них получите в ближайшее время, – не отвечая на вопрос, сказал шеф. – Хотя, думаю, что Веркрюисса Асен не забыл.

Да уж… Мне немало пришлось повозиться с этим типом. На всю жизнь запомнилось его умное сухощавое лицо, ироничный высокий голос:

– Итак, уважаемый сыщик, вы со мной не согласны? Прискорбный случай… А согласиться все равно придется! Выше науки нет ничего! Науки в чистом виде, я не имею в виду так называемую общественную мораль, этику и прочую белиберду, за которой нет никаких объективных законов природы. Все это, мой дорогой, выдумки, и перекраиваются они по нескольку раз за столетие… Так что, мешая мне, вы становитесь в ряд отъявленных ретроградов. А признайтесь, не хочется небось выглядеть перед потомками этаким держимордой, а?..

– Ты надолго задумался? – голос Дэйва прервал мои воспоминания. – Я хотел бы знать, что представляет собой Веркрюисс.

– Весьма своеобразный тип, – нехотя ответил я. – Когда-то это был довольно крупный ученый, кстати ученик убитого профессора. Лет десять назад по решению Совета Веркрюиссу было запрещено практическое занятие наукой. Он слишком увлекся собственной особой, считал, что его гению доступно все, требовал разрешения работать с человеческим материалом…

Дэйв покосился на меня, видимо, решил, что ослышался. На его лице было недоумение.

– Да-да, – подтвердил я. – Именно так он и говорил – «человеческий материал». На этой почве и произошел разрыв между ним и профессором, причем Батгуул заявил, что если Веркрюисс не изменит свои концепции, он вынужден будет обратиться к Совету с просьбой отлучить его от науки. Однако себялюбие настолько поглотило Веркрюисса, что он не только не пересмотрел свои взгляды, а напротив, стал развивать, как он говорил, философские воззрения о праве гения игнорировать все и вся, на этой почве сошелся с отшельниками и после изгнания из науки испросил для себя у Совета их жалкие права, вместо того чтобы вести нормальную жизнь землянина.

– Как он оказался на Сейшелах? – спросил Дэйв.

– По разрешению Совета.

– Но ведь там жил Батгуул. Почему этого не учли?

– Совет уступил просьбам профессора, тот еще питал надежду вернуть науке заблудшего.

– А слуга Веркрюисса? – спросил Дэйв.

Я пожал плечами:

– Что о нем сказать? По всем данным, неплохой человек, но слабовольный, воспитывал Веркрюисса с детства, души в нем не чает. Своего рода добрый дядька. Когда-то на Руси к молодым дворянским отпрыскам приставляли крепостных, которые любили своих воспитанников больше, чем родители…

– Значит, он не опасен?

– Вот за это не поручусь. Он может защищать своего Веркрюисса с отвагой курицы, обороняющей цыплят от коршуна, – возразил я.

В этот момент запел сигнал включения связи.

– Асен? Это Сергей, – зазвучал в динамике знакомый голос, – Владимир Семенович просил передать тебе информацию о Маноло.

– Слушаю, – отозвался я.

– Значит, так… Самый рядовой представитель так называемых частных предпринимателей. Собственно, он лишь унаследовал состояние родителей и довольно успешно проживал его. Попить, поесть, а больше ничего не надо, ну и, конечно, желание иметь втрое больше, чем другие.

– Увлечения есть? – буркнул Дэйв.

– Если можно их так назвать, – усмехнулся Сергей. – Был одним из инициаторов возрождения американского футбола. Интеллектуальные способности весьма ограниченны. При этом старался прослыть покровителем искусств, этаким меценатом. Вообще обожает вертеться рядом с известными людьми. Я думаю, его подвигнул на «подвиги» Веркрюисс, самому ему вряд ли что-нибудь подобное пришло бы в голову. Кстати, Маноло в последнее время встречался с Веркрюиссом очень часто. Теперь об Айкене – телохранителе Маноло. С ним сложнее. Прекрасно развит физически, способен на дерзкие поступки. Скорее всего расправа с охранниками полигона – его работа.

– Все? – спросил я.

– Пока все, – подтвердил коллега.

– Спасибо, – я повернулся к Дэйву. – Где мы?

– Иду на снижение, – сообщил мой заместитель, слушавший разговор с Сергеем с хмурым выражением лица. – Нужно поговорить с охраной. Район оцеплен. Не думаю, чтобы преступники сумели скрыться.

– Очевидно, этот горе-ученый придумал в тиши Сейшел какую-то новую аппаратуру, – предположил я. – Странно, что их так долго не могут обнаружить… Да еще эти блоки машины прокола пространства…

– Ученые в один голос утверждают, что до готовности машины еще очень и очень далеко, – ответил Дэйв. – Многие вообще считают, что создать ее невозможно. В предположениях Батгуула очень много спорных моментов.

– Но беглецы могут отсиживаться где-нибудь в горах и потихоньку доводить машину. Надо как-то спугнуть их, заставить заметаться, чтоб им было не до изобретений. Кстати, – спохватился я, – население Земли получило информацию о случившемся?

– Совет считает это излишним.

По голосу Дэйва я понял, что он не согласен с решением Совета, но обсуждать его не намерен.

Помолчав, Дэйв задумчиво постучал по стеклолитовому колпаку и произнес:

– Если Веркрюисс изобрел аппаратуру, позволяющую глушить возможности нашей техники, значит, придется действовать по старинке.

– Да, Дэйв, будем заниматься обыкновенным доисторическим сыском, для которого нужно совсем немного: уши, глаза, ноги… плюс интуиция и чуть-чуть удачи…

– Как патер Браун, – хмыкнул Дэйв.

Пользуясь предоставленными нам правами, мы не воспользовались общественной посадочной площадкой, а приземлились прямо на лужайке перед госпиталем. Взбежав по ступеням, я сунул свой жетон в щель электронного привратника. Когда эту же операцию проделал Дэйв, дверь перед нами бесшумно распахнулась.