Миротворец
Шрифт:
Несмотря на то что предстоящая совместная с американцами миссия была официальной, сообщение о прилете московского эмиссара поступило послу по «форме два», а это многое объясняло и настораживало. Поэтому приходилось изображать радушие.
После короткого обмена любезностями Родион поинтересовался:
— Реквизит готов?
— Да, да, — слишком поспешно произнес посол, выставляя на стол кожаный кейс. Открыв его, он продемонстрировал три литровые бутылки «Московской» водки и полукилограммовую банку черной осетровой икры. Чтобы не привлекать внимания сербской таможни и других заинтересованных спецслужб, эти аксессуары были взяты из личного представительского фонда посольства.
— Как было условлено или нужно что-то еще? — при этом чиновник от дипломатии про себя подумал, глядя на крепкую фигуру московского гостя: «Совсем обнаглели, не хотят тратить свою валюту. Каждый норовит влезть в представительский фонд посольства. Может, дать еще оливок фаршированных и пачку презервативов?»
— Нет, — покачал головой гость, мягко усмехнувшись, как будто прочитал мысли дипломата. — Этого вполне достаточно. — Захлопнув крышку «дипломата», он снял его со стола и спросил: — Как я доберусь до объекта?
— Можно было бы через министерство обороны Сербии зафрахтовать вертолет. Все-таки вы официальный представитель России, — при этом посол не удержался от мстительной улыбочки.
— Нет, — покачал головой Крутов. — Помпезность ни к чему, нужно скромнее быть. Все-таки сейчас я не представитель России, а частное лицо, которое едет повидаться со старинным приятелем.
— Самый оптимальный вариант — воспользоваться нашими дальнобойщиками, они перевозят машинное масло, — вмешался военный атташе, — излишки которого югославы, то бишь сербы, продают российским коммерческим фирмам. Если сегодня вечером вы выедете, то завтра утром уже будете на месте.
— А что, разве они ездят и по ночам? — удивился Родион.
— Конечно, — снова вступил в разговор посол, — в стране сейчас стало гораздо спокойнее, а время, как известно, деньги. Вот наши русские Иваны и гоняют фуры, экономя евро на гостиницах. Так какой вам вариант больше подходит?
— Где меньше волокиты, — последовал короткий, но веский ответ. — Естественно, с дальнобойщиками мне удобней.
— Тогда не смею задерживать. За городом в кемпинге вас будут ждать. Мой секретарь обо всем договорится.
Разговор был окончен, Родион, захватив кейс, в сопровождении юноши покинул кабинет и вернулся во двор к поджидавшему «Мерседесу». За время беседы с послом военный атташе внимательно наблюдал за командированным. Причина такого внимания была понятна Крутову. Разведчикам была предоставлена возможность очного знакомства, для того чтобы иметь представление, с кем придется работать. В конце концов, на тайном фронте бывают не только успехи, но и неудачи случаются. В случае развития второго варианта необходима будет консолидация всех имеющихся сил для исправления ситуации или хотя бы для сведения проигрыша к ничьей…
Свой вывод о личности атташе сделал и прилетевший из Москвы разведчик. Он был похож на Мастера из «лесной школы» и сочетал в себе одновременно невзрачную серость и яркую многоликость. В глубоких темно-карих глазах читались интеллект и недюжинная воля, помноженная на решительность. «Раньше про таких говорили — с ним пошел бы в разведку», — подумал Крутов, наблюдая, как «Мерседес» лихо въезжает на территорию кемпинга.
Дальнобойщиков было двое, Николай и Семен, крепко сложенные, с мускулистыми рукам и пивными брюшками, растягивающими коттоновые майки над затертыми джинсами. Похожи они были, как братья-близнецы, из чего напрашивался вывод, что ребята проработали не один год в одной упряжке.
«Двое из ларца, одинаковых с лица», — с усмешкой окрестил Родион дальнобойщиков. Те почему-то обрадовались пассажиру.
— В нашем полку прибыло, — радостно воскликнул Николай, дружески обняв Крутова за плечи, и даже попытался его приподнять.
— Ну, как там дома дела, братишка? — в знак приветствия пожав Родиону руку, спросил менее экспансивный Семен.
— А вы сами-то давно из дома? — вопросом на вопрос ответил разведчик.
— Да почти год здесь околачиваемся. То возили гуманитарку, которую капиталисты прислали пострадавшим, которых сами же и бомбили. Теперь вот подпряглись под масло, — весело ответил Николай. — Работа не пыльная, и платят хорошо. Как говорится, лучше быть богатым и здоровым, лучше водку пить, чем воевать. — Неожиданно он спохватился и спросил, обращаясь к новому знакомому: — А ты сам-то из каких будешь, из коммерческих или государственных?
— Из государственных, — усмехнулся Родион и, видя в глазах водителей недоверие, поспешил пояснить: — На базе, где вы масло получаете, будет работать международная комиссия. Меня включили в ее состав.
— А-а, — уважительно протянул Николай, потом глянул на своего напарника и добавил: — Большого полета птица, а мы вот так запросто. Это ничего?
— Ничего страшного, — успокоил водителя Крутов. — Сам я тоже не из аристократов.
— Ладно, хорош лясы точить, пора ехать на заправку, — распорядился Семен, указав на огромный плоскомордый грузовик «Вольво». И по тону стало ясно, кто в их паре настоящий лидер.
Дорога в горы оказалась вполне сносной, воронки от авиационных бомб были засыпаны и покрыты толстым слоем нового асфальта. Напоминали о прошедшем здесь лишь пятна черного цвета, еще не впитавшие пыль дорожного покрытия.
Все время поездки Николай не давал пассажиру сомкнуть глаз, занимая того разными разговорами, то и дело перескакивая с одной темы на другую.
— Нет, что ни говори, а жить тут можно…
— !!!
— Вот у меня в Питере дружбан живет, вместе в автобате служили. Так я до сих пор баранку кручу, а у него свой бизнес, сеть магазинов…
— Как говорится, для счастья ума не нужно, — развел руками Крутов, умение слушать любого собеседника — одна из главных черт разведчика.
— А я сразу сообразил, с этой базой не все чисто, — не унимался Николай. — Такие хранилища, такие штольни в горах нарыли, и атомной бомбой оттуда никого не выковыряешь. Недаром туда международную комиссию посылают. Явно у югов там не все чисто.
После того как Николай, проехав свою часть пути, передал управление грузовиком Семену, словесный поток наконец прервался.