Миротворцы
Шрифт:
Управлять шенским кораблем было не сложнее, чем рейдером «заппа». Плохо было то, что я забыл спросить у Гоу-А-Сина, как пользоваться автопилотом, а сам разобраться в нем не сумел. Пару часов сна мне тогда совсем не повредили бы. А так все время полета до базы пришлось заниматься изучением небольших нюансов, отличающих систему управления шенского разведчика.
Теперь, когда я летел на шенском корабле, не могло быть и речи о незаметном возвращении в док. Хотя разведчик был покрыт слоем антирадарной защиты, я решил не рисковать. Совершенно не было желания получить в хвост залп гравитационных торпед от своих же летунов, если те вдруг обнаружат у себя в тылу вражеский корабль.
На подлете к базе я связался с патрулем и гордо объявил:
– Рядовой 4-й роты 42-й дивизии мобильной пехоты Чейт А. Возвращаюсь на трофейном корабле шенов. Прошу указать свободный док.
Что тут началось!
В эфире стоял такой бедлам, будто в один момент все захотели переговорить со всеми. Подчиненные что-то докладывали своим командирам. Командиры что-то требовали от своих подчиненных. Крики, ругань, извинения, требования, угрозы – все смешалось в единый звуковой ком, из которого невозможно было выловить ни одной осмысленной фразы.
Но для меня эта какофония была милее любой самой сладкозвучной мелодии. Она означала, что теперь все, от дежурившего по кухне рядового до самого адмирала Сороса, были поставлены в известность о моем подвиге. А следовательно, отдать меня под трибунал будет теперь не так-то просто.
В доке меня встречали командир моей роты майор Зорич и начальник штаба генерал Ватерол.
Ну, естественно, рядом с ними находились и ординарцы, и толпы патрульных, и работники доков, пролезшие через охрану, чтобы взглянуть на шенский корабль и пригнавшего его храбреца.
Признаться, в тот момент, когда я ступил на коротенький, всего лишь из четырех ступенек, трап шенского корабля, мне сделалось не по себе. Голова у меня раскалывалась то ли от непомерного количества спиртного, выпитого этой ночью, то ли от того, что намешал «Смирновскую» с шенским габралом, глаза буквально слипались от усталости, а осоловелый взгляд только и искал что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее кушетку, чтобы упасть на нее и заснуть богатырским сном, снимающим как усталость, так и любые болезни духа и тела. Так нет же, вместо этого мне предстояло по полной форме отчитываться за содеянное.
Собрав всю свою волю в кулак, я строевым шагом подошел к ожидающей меня команде, браво щелкнул каблуками и, лихо вскинув ладонь к виску, отрапортовал:
– Господин генерал! Рядовой 4-й роты 42-й дивизии мобильной пехоты Чейт А с боевого задания прибыл! Боевой шенский корабль доставлен на базу!
Генерал Ватерол поморщился и подался назад, как только я дохнул на него могучим перегаром. Но тем не менее, слушая мой доклад, он старательно делал вид, что не замечает моего полупьяного состояния.
Когда я закончил рапорт и замер по стойке «смирно», ожидая приговора, генерал несколько удивленно покосился на моего ротного командира.
Майор Зорич смущенно кашлянул в кулак.
– Благодарю за службу, рядовой, – негромко произнес он, глянув на меня испепеляющим взглядом.
Еще бы! Пьяный солдат из его роты пригоняет на базу шенский корабль, который он неизвестно где раздобыл!
В ситуации, в какой он оказался, майор Зорич повел себя весьма мудро: он сделал вид, что я действовал по его прямому приказанию. Что бы ни крылось за этим, прямо скажем, весьма странным событием, но шенский корабль – вот он! От такого факта просто так не отмахнешься! А разобраться со мной у него еще будет время.
И, надо сказать, майор Зорич не прогадал. Не прошло и недели, а у него на погонах заблестели новые звездочки. Я же получил звание сержанта, орден Доблести первой степени и заслуженный двухнедельный отпуск.
Конечно, прежде чем отправиться домой, мне пришлось заполнить горы всевозможных анкет, написать столько рапортов и отчетов, что, подшитые в одну папку, они, наверное, сравнялись бы в объеме с «Войной и миром». Меня проверяли врачи, меня допрашивали офицеры из военной разведки и военные корреспонденты, я лично рапортовал о своем подвиге адмиралу Соросу. Ну и, естественно, майор… простите… теперь уже подполковник Зорич тоже не оставался в стороне. Его главным образом интересовал вопрос, где я достал на базе спиртное. Но истина для него так и осталась тайной. Я твердо стоял на своем, утверждая, что нашел початую бутылку водки в рейдере, где ее, должно быть, припрятал кто-то из летунов. Ну а выпил я только после боя, чтобы отметить свою знаменательную победу, – тут уж грех было не выпить, когда водка была под рукой.
Что самое удивительное, ни у кого почему-то не возник вопрос: с чего это вдруг командир роты мобильной пехоты посадил своего солдата в чужой рейдер и отправил добывать шенский корабль? Единственное, чем я могу это объяснить, так разве что только особенностями мозговой деятельности высших военных чинов. Для них важен в первую очередь конечный результат. А цепочку событий, приведших к нему, начинают тщательно разбирать и анализировать только в том случае, если полученный результат не соответствует ожиданиям. В моем случае такой необходимости не возникало – шенский корабль стоял в доке, ожидая техников, чтобы открыть им все свои секреты.
Перед тем как отбыть в отпуск, я связался с Гоу-А-Сином и узнал, что у него тоже все прошло нормально. Он получил отпуск и отправляется на две недели к своей семье.
Как я проводил отпуск, рассказывать не буду. Это не имеет никакого отношения ко всей остальной истории. Замечу только, что лучшего времени для отдыха придумать было просто невозможно. Я был героем Земной федерации! Меня узнавали в лицо, поскольку мои портреты не сходили с экранов телемониторов и украшали обложки журналов. Меня просили дать автограф, меня бесплатно угощали пивом, меня приглашали в гости… А, что там… Воспоминания…
Но, как известно, всему хорошему рано или поздно приходит свой конец. Отгуляв свой отпуск, я снова вернулся на базу «Головачев-12», где все было по-прежнему. Изучение шенского корабля-разведчика не дало нам никакого преимущества в войне, которая, как и прежде, носила характер вялотекущей шизофрении.
К тому же я, снедаемый гордыней, вознамерился перекрыть рекорд сержанта Натсона. Моя попытка протащить на базу пятнадцать бутылок «Смирновской» закончилась провалом, в результате чего я был на неделю отправлен на штрафные работы в доки.