Чтение онлайн

Последовал еще один вопрос, затем второй, третий… Не прошло и пяти минут, а они уже оживленно обсуждали, как лучше пахать землю. Фермеру нравились длинные глубокие борозды, Рат отстаивал спиральный метод. Они уже почти поспорили, когда краснополосый стражник махнул рукой, разрешая повозке проехать через городские ворота.

Каменные стены Медрана остались позади, и Ксанча, переведя дух, потихоньку прочитала заклинание, снимающее с нее волшебную броню. Через некоторое время Ассор обратился к Ратипу:

– Откуда ты, парень? Только честно, хватит врать. Ты ему не брат. Ручаюсь, что и не крестьянин. Ты слишком образован для селянина.

Рат рассмеялся и рассказал другую историю:

– Однажды я прочитал, как Хатусан Слепой сбежал из осажденного города, заболтав всех рассказами о погоде. Я решил, что стоит попробовать.

– Прочитал? – хмыкнул Ассор, а Ксанча подумала, что никогда не слышала о Хатусане Слепом. – Ну, тогда ты точно не крестьянин. Я книг в глаза не видел, ну кроме Священного Писания Авохира. Я всегда слушаю, а не читаю. Тебя действительно зовут Ратип, сын Мидеа?

Ксанча наблюдала за Ратом краешком глаза и заметила, что тот вздрогнул, когда фермер произнес его имя. Хитрую ухмылку сменил пустой ничего не выражающий взгляд.

– Да, – глухо прозвучал в ответ голос Ратипа. – Мидеа, мой отец, под старость перебрался в деревню и стал фермером, хорошим фермером. Он пахал землю по спирали каждую весну и осень. Но до этого он был преподавателем философии в школе Табарна в Пинкаре, пока шратты не сожгли ее.

Если на этот раз он говорил правду, то у него были замечательное детство и любящие родители. Но этот уютный мир перевернулся вверх дном десять лет назад, когда в королевский город пришли шратты, проповедовавшие, что знания, полученные не из Священного Писания Авохира, не являются знаниями вовсе, а значит, нет нужды ни в библиотеках, ни в школах. Отец Рата был среди тех, кто обратился к Табарну с просьбой защитить школы от шайки фанатиков. И тогда сын Табарна, Катал, создал войско краснополосых. Но шратты отравили Катала, по крайней мере, так утверждали краснополосые, мстившие за его смерть. Город захлестнула волна пожаров, грабежей и насилия.

– Мы пытались скрываться. Отец отрастил бороду. Чтобы как-то прожить, мать варила варенья и продавала их на рынке. Но все было бесполезно. Шратты знали, как нас зовут. Они поймали ближайшего друга моего отца, вспороли ему живот и сожгли его вместе со всей семьей. Вскоре они пришли и к нам. Даже соседи помогали поджигать наш дом. Отец говорил, они просто боялись и были готовы поверить во что угодно. Он не винил их ни в чем, но это не остановило огонь. Нам удалось сбежать через дыру в садовой стене.

Ксанча хотела верить своему рабу. Она бывала в Пинкаре, и сейчас ей вспомнились простые дома с крошечными садиками, выходившими на узкие улочки. Девушка даже представила напуганных людей, пробирающихся вдоль домов при свете луны, хотя Рат и не сказал, убегали они днем или ночью.

Обаяние Ратипа творило чудеса. Его рассказам невозможно было не поверить.

«Мишра никогда не льстил, – писала Кайла бин-Кроог. – Он обладал даром искренности и поэтому был самым опасным человеком из всех, кого я встречала».

– Потом мы прятались у родственников матери в Авуларе, а оттуда приехали в Гам.

Ассор довольно хмыкнул, он слышал о тех местах:

– Хорошие земли для пастбища, но не подходят для посевов.

– Да и для городских мальчиков тоже, – добавил Рат. – Зато там шратты не беспокоили нас. Во всяком случае, не больше, чем остальных. Мы платили им налоги, жили по их книге и считали, что нам повезло.

Стиснув зубы, Ксанча подумала о том, что во всей вселенной не найдется такой боли, какая слышалась в голосе юноши.

– Как-то раз я повел пару овец одному человеку из соседней деревни. Овцы ему были не нужны, зато у него была дочь… – Еле заметная улыбка скользнула по губам Ратипа, а затем оно снова стало каменным. – Я ушел, а в Гам явились шратты. Когда я вернулся, все были уже мертвы: трупы лежали повсюду. Взрослым перерезали горло, а головы младенцев разбили о стены. – Голос Рата стал ровным, будто он читал скучный, всем известный текст, но отсутствие выражения лишь усиливало впечатление от его рассказа.

– Я нашел отца, мать, сестру и брата. Лучше бы я их не видел. Еще лучше – не знал бы вообще. Тогда я побежал в соседнюю деревню, но и там все было кончено. Всех, кого я знал, убили. Мне и самому хотелось умереть. Или пойти в краснополосые. Я знал дорогу в Авилар, но ночью меня поймали работорговцы.

«Одно из двух, – подумала Ксанча, когда Ратип замолчал, – либо он рассказал ужасную правду, либо у него нет ничего святого».

Однако Ассор поверил каждому его слову. Он проклинал шраттов, краснополосых и в конце концов пригласил Ксанчу и Ратипа к себе жить.

Ксанча отказалась:

– Наша семья ждет нас на юге. – Повозка катилась на запад. – Пожалуй, мы сойдем на этом перекрестке.

Ксанча и фермер одновременно посмотрели на Рата, копавшегося в тряпье и корзинах, скрывавших его оковы.

– Хорошая работа, – шепнула Ксанча, пока крестьянин заполнял одну из корзин едой.

– Он – хороший человек, – ответил юноша.

Фермер вручил им корзину с провизией, прежде чем Ксанча успела его остановить.

– Идите быстрее, – сказал Ассор, но, вспомнив о цепях Рата, сочувственно вздохнул и продолжал: – По крайней мере попытайтесь. Дороги нынче пустынны, так что неприятностей у вас не будет, луна прибывает, и ночью будет светло. Когда попадете на юг, в Стезин, найдите Корда, местного кузнеца. Скажете, что ехали со мной, Ассором, шурином его жены. Он поможет вам с цепью. Удачи вам.

Ксанча взяла корзину и, то и дело оглядываясь, пошла вперед.

– Он не поверил тебе, – проворчал Рат.

– Он не поверил нам.

– Нет, мне он поверил, потому что я сказал правду.

– Я тоже сказал правду, – возразила Ксанча.

Рат покачал головой:

– «Сказал правду»? Думаешь, я поверил, что ты мужчина? Урза, Мишра, мертвые дядюшки, выкупленные братья, дешевый маскарад… Ты паршивая обманщица, Ксанча.

Но она пропустила обвинения мимо ушей. Они шагали еще какое-то время молча, пока повозка не скрылась из виду, а затем Ксанча остановилась, поставила корзину на землю и взглянула на Рата: