Чтение онлайн

Постукивание прекратилось. Мак-Кой произнес:

– Еще раз введем это в кису, мистер Спок. А теперь отделим все Т, являющиеся функциями Д2. Если останется больше трех – мы пропали.

Биокомп пошумел, поплевался, переваривая двадцать две карточки, скормленные ему Споком и выкинул лишь одну. Мак-Кой откинулся в кресле с возгласом удовлетворения.

– Это то, что нужно? – спросил Кирк.

– О, нет, Джим. Воэможно, это сам вирус. Но это лишь возможность – не больше.

– И несущественная, – произнес Спок. – Если бы это был тест нового продукта или что-то подобное, я бы выбросил его не медля ни секунды. Но при данных обстоятельствах…

– При данных обстоятельствах нам придется синтезировать сам вирус, – сказал Мак-Кой, – а затем изготовить убивающую его вакцину. Нет, нет, не так, что это я? Не вакцину. Антитоксин. Гораздо сильнее. Джим, разбуди-ка этих двоих охранников – они уже столько для нас сделали! Нам понадобится намного больше бутылок в следующие сорок восемь часов.

Кирк вытер вспотевший лоб.

– Боунс, я чувствую себя совершенно отвратительно, и уверен, что и ты тоже. Официально у нас осталось сорок восемь часов, но будем ли мы еще соображать что-то через двадцать четыре часа?

– Либо мы поймаем рыбешку, либо она сорвет наживку, – холодно ответил Мак-Кой. – Так, все за дело. Настоящие курсы по обучению стряпне объявляю открытыми.

– Как жаль, – сказал Спок, – что вирусы нельзя так же легко выводить, как метафоры.

И в этот момент Кирк понял, что находится на грани истерики. Почему-то у нет создалось четкое ощущение, что мистер Спок только что пошутил. А следующем этапе он поверит в существование портативного компьютера с мозгом котенка.

– Кто-нибудь, передайте мне бутылку, – сказал он, – прежде чем я засну стоя.

К исходу первых двадцати часов у Дженис Рэнд начались конвульсии; ее пришлось привязать и ввести колоссальную дозу транквилизаторов, прежде, чем она прекратила биться. Через час с один из охранников случилось тоже самое. Они оба были почти полностью покрыты синими отметинами, расстройство психики явно прогрессировало, в то время как отдельные прыщи сливались друг с другом и постепенно покрывали всю кожу.

Мири то появлялась, то исчезала, но и в том, и в другом случае была в лаборатории. Наверное, она пыталась выглядеть все понимающей, или знающей, а может быть – удивленной. Кирк не мог сказать точно. Он уже настолько ослаб, что даже мелкие работы, поручаемые ему старшим офицером и корабельным врачом, занимали все его внимание и не оставляли места ни на что иное.

Где-то в пространстве голос Мак-Коя произнес:

– Так, теперь у нас все под покрытием СПФ. На следующей ступени мы получим живую. Кирк, когда я сниму крышку с чашки Петри, туда надо ввести два кубика формалина. Не пропусти.

– Не пропущу.

Каким-то образом это ему удалось. А затем, после долгой паузы, в которую он словно провалился, Кирк увидел окантованную резиной стеклянную ампулу, с прозрачной жидкостью, в которую Мак-Кой вставлял иглу инъектора. Туннельное зрение – только это, и ничего больше: ампула, инъектор, руки.

– Вот, либо это – антитоксин, голос Мак-Коя доносился откуда-то издалека, – либо не антитоксин. Быть может, это – чистый яд. Лишь компьютер мог бы сказать точно.

– Первой – Дженис, – услышал Кирк свой хрип. – Затем – охраннику. Они ближе всех к смертельной грани.

– Я отказываюсь подчиниться, капитан, – ответил голос Мак-Коя. – Я – единственное экспериментальное животное в этой группе.

Игла выдернулась из резиновой нашлепки. Каким-то образом Кирку все же удалось перехватить единственную видимую им руку Мак-Коя. Это движение принесло боль. Суставы болели ужасно и, не меньше – голова.

– Подожди минуту, – сказал он. – Одна минута роли не играет.

Он поворачивал свою звенящую голову, пока в туннеле зрения не очутилась Мири. Почему-то она вся расплылась по краям. Кирк подошел к ней, осторожно переставляя ноги на медленно покачивающемся полу.

– Мири, – сказал он. – Послушай меня. Ты должна меня выслушать.

Она отвернулась. Он протянул руку и схватил ее за подбородок – гораздо более грубо, чем ему хотелось, – и заставил ее посмотреть на себя. Он едва соображал, что выглядит далеко не лучшим образом – обросший, покрытый потом и грязью, с запавшими красными глазами, с трудом выдавливающий из себя слова, которые никак не хотели складываться во фразы.

– У нас осталось… всего лишь несколько часов. У нас и у всех вас… у тебя… и твоих друзей. И… мы можем ошибиться. После этого не будет больше никаких старших, никаких оставшихся… никого… навсегда. Верни мне одну из этих… машин, передатчиков. Или ты хочешь, чтобы на твоих руках оказалась кровь всего этого мира? Подумай, Мири, подумай хотя бы раз в своей жизни!

Она отвела взгляд. Теперь она смотрела на Дженис. Он снова заставил ее посмотреть себе в глаза. – Сейчас же, Мири. Сейчас. Сейчас!

Она судорожно глотнула воздух.

– Я попытаюсь достать тебе одну машинку, – сказала она. Затем вырвалась из его рук и исчезла.

– Мы больше не можем ждать, – услышал он холодный голос Мак-Коя. – Даже если бы у нас и имелось заключение компьютера, оно ничем бы нам не помогло.

– Я могу побиться об заклад на всю вашу годовую зарплату, – сказал Спок, что – этот антитоксин – смертоносен.

Сквозь туман боли Кирк смог разглядеть, что Мак-Кой усмехнулся.

– Принято, – сказал он. – Болезнь смертельна – это-то уж точно. Но если я и проиграю, мистер Спок, то как вы получите выигрыш?

Он поднял руку.

– Стой! – Прохрипел Кирк. Но он опоздал – если даже предположить, что Мак-Кой в этот последний момент мог послушаться своего капитана. Этот миг принадлежал Мак-Кою, это была его вселенная, неподвластная никому. Раздалось шипение инъектора, приставленного к покрытой синими прыщами руке врача.

Мак-Кой спокойно положил инъектор на стол и сыч.

– Сделано, – сказал он. – Я ничего не чувствую.

Вдруг глаза его закатились, и он судорожно ухватился за стол. – Как видите… джентльмены… все в полном…