Мираж
Шрифт:
— Дженна Соррел. Вы живете поблизости?
— У меня фармацевтическая компания на Сто двадцать восьмой улице. — Дальше он мог не уточнять, Дженне и так все стало ясно: «Пирс Фармасьютикалс» была очень крупной компанией. — Это ирония судьбы, — заговорил Пирс. — Нет, не ирония, а жестокость. Мы сейчас работаем над рекомбинацией ДНК, каждый день узнаем что-то новое об иммунитете. Думаю, через пять лет у нас будет что-то, что смогло бы ее спасти теперь.
Теперь была очередь Дженны сказать что-то о себе. Когда она упомянула о приюте, Пирс несколько оживился.
— Вам надо связаться с нашим фондом, — сказал Брэд, — мы довольно широко занимаемся благотворительностью.
— Спасибо за предложение. Мы зависим от пожертвований и подарков, это помогает нам держаться на плаву, но денег все время не хватает, чтобы помочь всем нуждающимся.
Он кивнул с таким видом, словно и раньше хорошо это знал.
— На самом-то деле фонд задумала Пэт. Это было ее и только ее идея, — начал объяснять Брэд. — Она в этих делах проявляла куда большую активность, чем я. На сто процентов уверен: она бы не отказала в помощи вашему приюту.
Он устало вздохнул.
— Мне надо подняться наверх. Хорошо, что мы встретились, было приятно с вами познакомиться. А насчет фонда я серьезно, обязательно обратитесь туда.
— Спасибо, мне тоже было очень приятно познакомиться с вами.
«Бостон глоб» посвятила памяти Патриции Боумен Пирс некролог в полстраницы, перечислив все заслуги покойной на ниве благотворительности и поместив соболезнования множества филантропических организаций.
На помещенных здесь же фотографиях можно было видеть привлекательную женщину с открытым лицом и искренней улыбкой. «После смерти миссис Пирс, — было написано в заключение некролога, — безутешными остались ее муж Брэдфорд, ее родители, мистер и миссис Колин Боумен, сестра Карен и брат Декстер». У них не было детей, отметила про себя Дженна.
Как тяжело должно быть сейчас Брэду.
Несмотря на загруженность работой, Дженна нашла время написать ему соболезнующее письмо.
«Мы совершенно не знаем друг друга, — писала она, — но сегодня мои помыслы и чувства с вами. Я знаю, что значит потерять близкого и дорогого человека. Если вам покажется, что я смогу чем-то облегчить вашу боль, дайте мне знать об этом. Искренне ваша…»
Все последующие дни она часто думала о Брэде, о том, как он переживает потерю жены, которую, судя по всему, он нежно любил. Получив белый конверт, на котором стояло имя «Б. Пирс», Дженна была, как это ни странно, разочарована, найдя в нем слова казенной благодарности в ответ на ее соболезнования: должно быть, Брэд разослал сотни таких ответов.
«Ну хорошо, — укоряла себя Дженна, — а чего, собственно говоря, ты ожидала? Почему он должен помнить какую-то женщину, с которой ему довелось перекинуться парой слов в больничном кафетерии? Этот малознакомый человек, только что потерявший жену, не похож на меня, он наверняка не мучается от незавершенных дел и невысказанных слов».
В будничных делах воспоминания о Брэде и связанные с ним чувства постепенно улетучились. Рядом был Карим, который вскоре должен был начать учиться в Гарварде. Как ни убеждала его Дженна хотя бы первый курс пожить дома, сын остался непреклонен: он будет жить в общежитии, самостоятельно. Что делать, скоро Дженна останется одна.
Что касается Каролины, то и здесь все надежды оказались напрасными: с каждой неделей шансы на ее выздоровление становились все призрачнее, пока наконец стало ясно, что надежды больше нет. Родители Каролины, верующие католики, не смогли решиться на отключение жизнеобеспечивающей аппаратуры и перевели дочь в частную клинику в Коннектикуте.
— Дальше так продолжаться не может, — сказала Элен Шрайбер, новый психотерапевт приюта. — Мест катастрофически не хватает. Мы уже помещаем пациентов по двое в одноместные палаты.
— Я знаю, — ответила Дженна, — и делаю все, что могу. Надеюсь, скоро у нас будут хорошие новости.
На ее столе уже давно лежала копия запроса, посланного в фонд Пирса, где описывалось бедственное положение приюта и необходимость оказания помощи женщинам и детям, которым не на кого было больше надеяться. По соседству продавался под застройку отличный участок, и приюту предоставили три месяца на обдумывание и оплату. Поможет ли им фонд Пирса? Дженна ожидала, что в ответ на их отчаянную мольбу последует звонок, но вместо этого пришло официальное письмо от исполнительного секретаря Фонда, в котором Дженне предписывалось представить подробные выкладки о средствах, необходимых для возведения нового здания для нужд приюта.
Дженна отправила в адрес Фонда нужные документы, пришли деньги, и началось строительство приюта имени Патриции Боумен. На этом все отношения с Фондом закончились.
«Я могла бы сама позвонить ему, — думала Дженна, — и лично за все поблагодарить». Но было совершенно ясно, что он не желает личных контактов. Так что пусть все идет, как идет.
Однако когда спустя почти полгода Брэд все же позвонил, Дженна поняла, кто это, еще до того, как он успел произнести первое слово. Она была до того взволнована, что стала лепетать что-то о полученных деньгах.
— Мы так благодарны вам. Через несколько недель мы открываем филиал приюта имени Патриции Боумен. Естественно, вы будете почетным гостем и…
— Я принимаю ваше приглашение и с радостью прибуду на церемонию, — прекратил он ее словоизвержение. — Но я звоню для того, чтобы пригласить вас пообедать со мной в пятницу или в любой другой удобный для вас день.
— Это свидание? — выпалила она, желая, чтобы против воли вылетевшее слово немедленно вернулось назад.
Он рассмеялся. Это был хороший знак.
— Да, — сказал Брэд. — Думаю, что можно сказать и так.
Дженне казалось, что она ни разу не ходила на свидание, никогда не одевалась, чтобы хорошо выглядеть, что никто и никогда не говорил ей, как она красива. Дженна вытаскивала из шкафа, рассматривала и бросала на пол блузки, юбки и брюки — все было не то. Заново просмотрев весь своей гардероб и не найдя ничего подходящего, она отправилась в самый дорогой бутик на Ньюбери-стрит, где потратила сумасшедшую сумму на такую обновку, которая и не снилась ей в последние годы — кремовый габардиновый костюм, выгодно подчеркивавший ее фигуру.