Чтение онлайн

Событий для одного мига было более чем достаточно. Пес прибежал и, бешено виляя хвостом, принялся наскакивать на девочку.

— Какой Гермес умник! Ну-ну… не надо лизаться… Сидеть! Молодец!

София отперла дверь в дом. Теперь из кустов выскочил и Шер-Хан, он с подозрением отнесся к незнакомому зверю. Но София поставила на крыльцо еду для кота, насыпала зернышек попугаям, выложила лист салата для жившей в ванной черепахи и написала записку маме: дескать, она пошла проводить Гермеса и позвонит, если не успеет вернуться к семи.

И вот они тронулись в путь. София захватила деньги и подумывала даже, не поехать ли с Гермесом на автобусе, однако рассудила, что лучше сначала поинтересоваться мнением Альберто.

Пока они с Гермесом шли (вернее, он бежал впереди нее), София думала о том, что представляют собой животные.

Чем собака отличается от человека? София помнила, что говорил по этому поводу Аристотель. Он доказывал, что и люди, и животные — естественные живые существа, у которых много общего. Однако между человеком и животным есть одно существенное различие, и различие это состоит в человеческом разуме.

Почему Аристотель был уверен в таком различии?

Демокрит утверждал, что люди и животные схожи между собой, потому что и те и другие построены из атомов. Кроме того, он не верил в бессмертную душу ни у людей, ни у животных. Согласно Демокриту, душа тоже составлена из небольших атомов, которые сразу после смерти разлетаются в разные стороны. Иными словами, он настаивал на неразрывной связи человеческой души с мозгом.

Но как может душа состоять из атомов? Душу ведь — в отличие от других частей тела — нельзя потрогать. Она представляет собой нечто «духовное».

Они уже миновали Стурторгет и приблизились к старинным кварталам города. Когда они дошли туда, где София нашла десять крон, она инстинктивно опустила взгляд на тротуар. И там — почти на том же месте, где она несколько дней назад подняла с асфальта монету, — лежала открытка (красочной стороной вверх). На открытке был изображен сад с пальмами и апельсиновыми деревьями.

София наклонилась за открыткой. Гермес зарычал, словно ему не понравилось, что девочка подняла ее.

В открытке говорилось:

Вместо адреса было написано: «Случайному прохожему для Хильды Мёллер-Наг». Штемпель на открытке стоял от 15 июня.

София чуть ли не бегом взлетела за Гермесом на последний этаж.

— Дорогу, старик, — сказала она Альберто, как только тот отворил дверь. — Не видишь, почтальон пришел.

Софии казалось, у нее есть все основания проявить некоторую строптивость.

Альберто впустил ее в квартиру. Гермес, как и в прошлый раз, улегся под вешалкой.

— Что, майор прислал очередную визитную карточку, дитя мое?

София подняла взгляд и только теперь обнаружила на Альберто новый наряд. Прежде всего ей бросился в глаза длинный завитой парик. Учитель философии надел также широкую, складчатую рубашку со множеством кружев. Шея его была повязана щегольским шелковым шарфом, а поверх костюма накинут красный плащ. На ногах были белые чулки и лакированные башмаки с бантами. Весь наряд напоминал Софии придворных Людовика XIV, которых она видела на картинках.

— Пижон, — бросила она, протягивая Альберто открытку.

— Гммм… и ты действительно нашла десять крон точно там, куда он подкинул открытку?

— Именно.

— Он делается все наглее. Впрочем, это только к лучшему.

— Почему?

— Потому что тогда нам будет легче его разоблачить. И все же подстраивать такое совпадение было претенциозно и некрасиво. От подобных жестов несет дешевыми духами.

— Духами?

— Разумеется, его жест выглядит великодушным, хотя на самом деле все это обман и надувательство. Ты обратила внимание, что он позволяет себе сравнивать собственное низкое подглядывание с Божьим промыслом?! — возмущался Альберто, тыча пальцем в открытку.

Затем он, как и в прошлый раз, порвал ее в клочки. Чтобы не расстраивать Альберто еще больше, София умолчала об открытке, найденной ею в тетради для сочинений.

— Давай сядем в гостиной, дорогая ученица. Сколько времени?

— Четыре.

— Сегодня мы побеседуем о XVII веке.

Они прошли в гостиную с ее скошенным потолком и окном на нем. София обратила внимание, что Альберто заменил новыми некоторые предметы, которые были тут ранее.

На столе стояла старинная шкатулка с небольшой коллекцией круглых линз. Рядом лежала раскрытая книга, явно очень старая.

— Что это? — спросила София.

— Эта книга — первое издание знаменитого сочинения Декарта «Рассуждение о методе». Она вышла в 1637 году и относится к моим самым большим драгоценностям.

— А шкатулка?…

— В шкатулке хранится уникальное собрание линз, или оптических стекол. Примерно в середине XVII века их отшлифовал голландский философ Спиноза. Они обошлись мне в кругленькую сумму, зато они также входят в число моих сокровищ.

— Я бы, несомненно, больше оценила и книгу, и шкатулку, если б знала, кто такие эти твои Спиноза и Декарт.