Мир Дим
Шрифт:
– Совсем? Вот настолько?
– Да.
– А они тебя слышат?
– Нет.
– А меня?
– А тебя раньше люди слышали, когда ты говорил?
– Да…Ну, физически звук воспринимали.
– Так в этом смысле ничего не изменилось.
– То есть, с точки зрения того парня, я говорил сам с собой? Как сумасшедший?
– Ну почему сумасшедший, я-то знаю…
– Так всё! Пока не вернемся домой, я с тобой говорить не буду! – я попытался прокричать шёпотом.
– Но…
– Не разговариваю!
– Но, когда ты говоришь, что не разговариваешь, ты разговариваешь.
– Всё. – я развёл руками я достаточно быстрым темпом направился в сторону супермаркета, который в небольшом городе светился ночью, словно маяк.
– Подожди, почему? – он последовал следом, не переставая говорить.
4
01:00
– Не, этот сырок по скидке я бы тебе не советовал покупать.
– … – я, по-прежнему, делал вид, что ничего не слышу, но, тем не менее, сырок положил обратно. И взял с соседней полки. Легким движением руки отправив его в корзину, к остальным продуктам. Помимо этого там уже находились: сахар (ради которого и пришли), бананы (наконец-то хорошие), пончики, круассаны ….
– Ты до сих пор обижаешься?
– … – я продолжал двигаться по ряду стеллажей с продуктами, стараясь даже не думать.
– Так тебе важно, что о тебе подумает какой-то незнакомец? Или даже если вы знакомы. Ну, если волнует, то можешь быть спокоен. Он был в наушниках, да и не особо смотрел на тебя.
«Наушники! – озарила неожиданная мысль, – они, вполне, могут быть во внутреннем кармане». Немного пошарив в куртке, я достал их: белые, проводные, запутанные. И подключил к телефону.
– Ну и? – я нарочито держал микрофон близко ко рту и всем своим видом показывал, что говорю с кем-то по телефону. Чтобы ни у кого не осталось сомнений. Хотя, откровенно говоря, тут в час ночи особо никого и не было.
– Ахах, это забавно. Что ну и?
– Ты же что-то хотел от меня?
– Та не особо, просто было забавно видеть, как ты пытаешься не отвечать, даже в своей голове. Теперь уже не забавно.
– И, тем не менее, раз я уже в наушниках, можешь ещё проконсультировать меня по поводу покупок.
– А что тут консультировать? Ты накупил всякой чепухи, вот и всё. А мог бы купить нормальных продуктов и приготовить поесть.
– Готовить? Не, спасибо, я выберу чепуху. К тому же, исходя из твоих слов, я и так умираю, к чему теперь беспокоиться о питании?
– Может, если бы беспокоился раньше, то не умирал бы?
– Так всё из-за этого?
– … – он молча продолжил движение между рядами в сторону касс.
– Да или нет? Почему ты не отвечаешь?
– Так ты сам сказал, что теперь разницы нет? Почему же ты так озабочен ответом?
– А может, узнав наверняка, я бы повыкладывал всё это обратно на полки?
– Так для этого тебе не нужен никакой ответ, бери и выкладывай.
– Ах так!? – я повернулся направо стараясь поскорее найти что-то, что будет выглядеть как антоним к слову «полезный». – Возьму еще эти чипсы с перцем чили. И ещё и тархун, чтобы запивать!
– Ты делаешь это во вред себе, назло мне? Парадоксально, тебе так не кажется?
– О, и ещё пачку сухариков, с хреном!
– Как хочешь, только оставь немного денег на поход в аптеку. Тебе точно пригодиться что-то от изжоги.
Я продолжил ходить и брать всякие вредные товары, которые мне попадались под руку, а другой я (тот, который не факт, что я) не пошёл за мной, а начал смотреть на рекламу, которую постоянно крутили по висящему под потолком телевизору. В этот момент там танцевали три человека, в больших и мягких костюмах фруктов, и своим танцем они изображали мультифруктовый сок.
– Что, не понимаешь, зачем они это делают? – я с корзиной, которая была полна всякой ерунды, встал рядом, глядя на экран.
– С чего ты взял?
– По-моему, это очевидно, откуда тебе знать, как тут всё устроено.
– А, по-моему, очевидно, как раз обратное. Кем бы я не оказался, из тех вариантов, что я тебе предложил, я всё прекрасно понимаю. – картинка резко остановилась, словно кто-то нажал на паузу. – Вот этот, который апельсин, недавно закончил театральное, другой работы ему не дают, и с помощью рекламы он хочет заявить о себе. А эта женщина, которая персик, уже и не надеется на такой вариант развития событий, но она хорошо себя зарекомендовала, поэтому её можно встретить во многих рекламах, в этих кругах её знают, как профессионала своего дела, и она совсем не против. Поэтому выкладывается сильнее других. А этот мужчина, который банан, вообще берётся за любую работу, которую ему предлагают на телевидении. Нужно быть бананом? Нужно быть статистом? Нужно хлопать в ладоши, смеяться и плакать когда скажут? Он в деле. Да и вообще, если платят хорошо, он и за другую работу возьмется, потому что нужно кормить семью. Или ты утверждал, что я не понимаю почему, в принципе, снимают рекламу? Или не понимаю, почему её тут показывают?
– Да нет, я как раз это и имел в виду, ты всё правильно понял. Это…поразительно. То, что ты сказал, это правда или ты только что это выдумал?
– А ты никогда наверняка и не узнаешь. – он развёл руками. – Вот так сюрприз.
– Значит, ты снова не ответишь?
– Само собой. – в ответ на это я лишь покачал головой, и мы направились в сторону кассы. А на наше место стали охранник и одна из работниц зала.
– Вот, телевизор сломался, сделай с ним что-нибудь, пожалуйста.
– Я охранник, а не техник. Я в этом не разбираюсь и понятия не имею, что с ним не так. И, если полезу, то, скорее всего, сделаю только хуже.
– Ну так почитай в интернете, и начнёшь разбираться. Кстати, тебе не кажется знакомым лицо этой женщины по центру? Я уверенна, что я её где-то видела? Может это какая-то моя знакомая? Не узнаешь её?
– Нет, среди моих знакомых фруктов нет, только овощи. – услышав звонкий смех охранника, я повернул к кассе.
5
01:15
Когда мы вернулись, я предложил сделать небольшой перерыв. Дима в чёрном был не против. Я взял пончики, круасаны, сделал чай с лимоном (и с сахаром) и мы сели на диван, перед телевизором. Включив его, я увидел, что на том телеканале, где трое спорили, идёт реклама очередной букмекерской конторы: на экране люди смеялись, веселились и бросали друг в друга долларами, а на фоне играла известная композиция «Баксы, баксы, баксы…баксы, баксы, баксы».