Чтение онлайн

В необъятной памяти планетарного компьютера, чем по своей сути является коллективный разум Деревьев, хранится масса полезной информации. Здесь имеются сведения научного характера; смоделированные самими людьми ради забавы виртуальные миры, в которые может с головой погрузиться любой желающий; программы развлекательного свойства: драматические, балетные, оперные постановки и еще много-много всякой всячины. С помощью весьма разветвленной гиперпространственной коммуникационной системы, вы можете очень быстро попасть в любую точку Земли, при условии, что там произрастают разумные деревья или просто связаться с интересующим вас человеком посредством передачи аудиовизуальных или мыслеобразов…

Тем временем Феллад вышел из состояния, которое можно охарактеризовать как задумчиво-отрешенное. Юноша резко встряхнул головой, взгляд его сделался более осмысленным. Криво усмехнувшись, он негромко пробормотал:

– Отлично… не пришлось ничего объяснять и оправдываться.

Как реакция на его загадочную фразу в помещении раздался тихий приятный голос интеллектуальной системы жилища, которую Феллад по какой-то собственной прихоти окрестил Трифоном:

– Что ты имеешь в виду, Фелл?

– Да так… по большому счету ничего. Расстались мы сегодня с Зильдой… Вообще-то я и сам собирался, но получилось как-то не… – Феллад немного задумался, подбирая наиболее точное определение случившемуся. – Короче, не по-людски все произошло. Какая муха под хвост залетела этой сумасбродной девчонке? То «давай тайно поженимся», а сегодня «гуляй в болото». Кстати, Трифон, ты не знаешь часом, что такое болото? Неоднократно слышал это слово в ругательном контексте, а что оно обозначает на самом деле, как-то не удосужился поинтересоваться.

– Ничего страшного, Феллад, ты у нас, кажется, в пластуны собрался податься, попадешь в первую же аномальную зону и сразу узнаешь, что такое болото. Вообще-то болото – не самое худшее из того, что ты там встретишь. Это всего-навсего избыточно увлажненный участок земли, на котором происходит накопление растительных остатков, которые впоследствии превращаются в торф. Весьма опасное для прогулок местечко, скажу тебе, вполне можно сгинуть ни за понюшку табаку.

Интеллектуальная система всякого жилища была относительно автономной от гигантского супермозга Деревьев и, благодаря общению с владельцем жилья, обладала определенными индивидуальными особенностями характера. К примеру, Трифон бережно собирал и коллекционировал различные крылатые фразы, происхождение которых своими корнями уходит вглубь веков. Вот сейчас он вполне к месту применил старинное выражение, не имея хотя бы приблизительного представления о том, что такое «понюшка табаку» и для чего нужно было нюхать это весьма распространенное растение семейства пасленовых.

– Помнится в былые времена, – продолжал Трифон, – этих болот повсюду было видимо-невидимо – некуда корень пустить, но совместными усилиями деревьев и людей эти мерзкие места удалось осушить практически повсеместно, теперь корням раздолье, ничего не мешает расти.

– Слышь, Трифон, ты же имеешь доступ ко всей базе данных, накопленной Деревьями за тысячелетия, наверняка там хранится информация о том, при каких обстоятельствах произошла первая встреча людей и Деревьев. Давно хотел об этом потолковать с тобой, да все недосуг.

– Нет проблем, Фелл, во время сна я организую тебе сеанс гипнопедии, и ты все увидишь собственными глазами. А насчет Зильды, ты не переживай особенно, хоть я и не большой специалист в области взаимоотношений человеческих полов, но давно понял, что эта девица весьма мелкая и склочная особа, к тому же с комплексом завышенной самооценки.

– Ладно уж, – криво улыбнулся Феллад, – тоже мне, знаток человеческих душ…

– … погоди Феллад, – прервал начатую мысль юноши смотритель дома. – К тебе гости. Впустить?

– Это кого еще на ночь глядя принесло? – Нарочито недовольным голосом поинтересовался Феллад. – Если Зильда, не впускай, нечего ей здесь делать, пусть сначала извинится за свои слова…

– По моим данным в настоящий момент девушка находится в обществе Лопоухого Заппы и не собирается устраивать тебе либо кому-то еще визитов вежливости. У двери твоего дома стоит твоя мама и настоятельно требует, чтобы ее впустили внутрь.

«Каким это ветром ее вдруг занесло в наши края?» – удивленно подумал Феллад, а вслух произнес:

– Открой, Трифон, пусть войдет. – При этих словах он подхватил с пола набедренную повязку и ловко опоясался ею свои чресла – не появляться же взрослому сыну перед собственной матушкой одетым в неглиже.

Поведение юноши однозначно свидетельствовало о том, что визит самого близкого для каждого человека существа – родной матери не вызвал у него бурю восторга или хотя бы какого-нибудь намека на радость. Дело в том, что после того, как Фелладу исполнилось семь лет, его любвеобильная мамочка оставила малолетнего сыночка на попечение родного папаши и скрылась в неизвестном направлении. Конечно же, «неизвестное направление» сказано больше для красного словца, ибо от бдительного ока Деревьев можно укрыться только на территории какой-либо аномальной зоны, однако среди людей вряд ли найдется столь отчаянный любитель поиграть в прятки. Виола по прозвищу Крапива, данному ей обитателями Урочища Единорога по причине вздорного и весьма склочного характера, попросту ушла жить в другой клан к другому мужчине.

Из школьных уроков, посвященных половому воспитанию подрастающего поколения, Фелладу было известно, что семейные отношения у людей протекают по вполне предсказуемому сценарию. Юноша и девушка создают устойчивую супружескую пару. По мере появления потомства, их брак только крепнет и прекращается с уходом из жизни кого-либо из супругов. Иногда семейные пары распадаются по причине полного или частичного несоответствия характеров, реже причиной ухода из семьи одного из супругов бывает другая любовь, и совсем редко попадаются экземпляры, готовые влюбляться в первого встречного или первую встречную по десять раз на дню и порхать от партнера к партнеру как бабочка от цветка к цветку.

Именно к последней категории людей принадлежала мать нашего героя. Прожив с отцом Феллада – Рыжим Дроком около восьми лет, Виола Крапива встретила очередной идеал и будто в бездонный омут с высокой скалы бросилась в объятия своей новой любви. Опозоренный на всю деревню Дрок некоторое время сильно переживал уход обожаемой супруги, а через месяц, передав отпрыска на попечение родной сестре, подался в пластуны. С тех пор он ни разу не появлялся в Урочище Единорога, как будто ни сына, ни родни для него вовсе не существует.