Чтение онлайн

Подмастерье сложил инструменты в кожаный баул и быстро смел опилки и стружку. Под дождем они прошли по главной улице к деревянному мосту. Керис рассказала о разговоре с Буонавентурой за завтраком. Мерфин тоже считал, что последние ярмарки не такие шумные и многолюдные, как во времена их детства.

Правда, въезда в Кингсбридж все равно дожидалась длинная очередь из людей и повозок. На мосту стояли небольшие ворота, где сидел монах, взимавший мостовщину в одно пенни с каждого торговца. Пройти без очереди по узкому мосту было невозможно; в результате людям, не обязанным платить — в основном жителям города, — тоже приходилось ждать. Кое-где доски полотна расщепились, поломались, и телегам приходилось двигаться очень медленно. Очередь растянулась по дороге между лачугами предместья и терялась за пеленой дождя. Кроме того, мост казался слишком коротким. Когда-то он, несомненно, выходил на сушу, но то ли река стала шире, толи, что вероятнее, телеги и люди за десятилетия и столетия разбили берег, так что теперь все плюхали по грязи.

Мерфин изучал конструкцию моста. Керис знала этот его взгляд: он пытался понять, почему мост стоит и не падает. Девушка часто подмечала, что подмастерье Элфика пристально смотрит — то на какой-то фрагмент собора, то на незнакомый дом, а то и на терновник в цвету или зависшего ястреба. Парень замолкал, внимательные и зоркие глаза будто всматривались во мрак, пытаясь разгадать, что там. На ее вопросы он отвечал, что старается увидеть суть вещей.

Дочь олдермена проследила за его взглядом и постаралась понять, что именно заинтересовало Мерфина в конструкции старого моста. Тот имел шестьдесят ярдов в длину, длиннее Керис никогда не видела. Полотно подпирали два ряда мощных дубовых быков, похожих на колонны, выстроившиеся по обе стороны главного нефа собора. Из пяти пар опор береговые устои на мели были довольно короткими, а три пары центральных быков взмывали на пятнадцать футов над уровнем воды.

Каждая опора состояла из четырех скрепленных бревен, которые обжимал каркас из деревянных реек. Согласно легенде для этих трех пар быков король подарил Кингсбриджскому аббатству двадцать четыре лучших во всей Англии дуба. Над ними по обе стороны шли параллельные балки. Их соединяли более короткие перпендикулярные бревна; вместе они образовывали проезжую часть, застеленную продольными досками — полотном моста. По обе стороны вдоль полотна тянулись не очень прочные перила. Раз в несколько лет какой-нибудь пьяный крестьянин обязательно въезжал в них на телеге и тонул вместе с лошадью.

— Что ты там рассматриваешь?

— Трещины.

— Я не вижу никаких трещин.

— Балки по обе стороны центрального быка потрескались. Видишь, Элфрик укрепил их железными скобами?

Теперь Суконщица заметила плоские металлические крепы, прибитые перпендикулярно трещинам.

— Ну и что?

— Я не понимаю, почему трещины появились именно здесь.

— А это важно?

— Конечно.

Не особенно он разговорчив этим утром. Девушка хотела спросить почему, но вдруг услышала:

— Твой отец идет.

Керис обернулась на улицу. Два брата являли собой странную картину. Антоний, брезгливо подобрав полы рясы, тщательно обходил лужи, отвращение исказило его болезненно-бледное лицо. Более живой, хотя и старший Эдмунд, с красным лицом и длинной косматой седой бородой, шел, приволакивая увечную ногу по грязи, внушая что-то аббату и с силой жестикулируя. Глядя на отца издали, как смотрел бы незнакомец, Керис всегда особенно любила его. Дойдя до моста, братья не прервали разговора.

— Ты только посмотри на эту очередь! — воскликнул Эдмунд. — Сотни людей до сих пор не попали на ярмарку, потому что не могут проехать! И уверяю тебя, половина из них найдет продавцов в очереди, они совершат сделку прямо здесь и отправятся домой, даже не въехав в город!

— Это незаконно, — возмутился Антоний.

— Пойди и скажи им это, если сможешь перейти мост. Только не сможешь, он слишком узкий! Послушай, Антоний, если итальянцы уедут, ярмарка умрет. И твое, и мое благосостояние основано на ярмарке. Нельзя допустить, чтобы она захирела!

— Мы не можем заставить Буонавентуру приезжать сюда.

— Но можем сделать нашу ярмарку привлекательней ширингской. Нужно объявить о намерениях прямо сейчас, на этой неделе, убедить всех, что шерстяная ярмарка жива. Нужно сказать, что мы снесем этот старый мост и построим новый, в два раза шире. — Без предисловий он обратился к Мерфину: — Сколько это займет времени, дружище?

Юноша немного испугался, но ответил:

— Трудно будет найти дерево. Нужны очень длинные стволы, хорошо обработанные, затем нужно установить на дне реки быки. Это не так-то просто, потому что работать придется в проточной воде. Потом плотницкие работы. Может быть, к Рождеству.

— И никакой уверенности в том, что Кароли изменят свое решение, если мы построим новый мост, — заметил Антоний.

— Изменят, — с силой сказал Эдмунд. — Я гарантирую.

— Ну все равно не могу — у меня нет денег.

— Ты не можешь не построить его! — крикнул Суконщик. — Иначе разоришься сам и разоришь весь город.

— О чем ты говоришь! Я даже не знаю, где найти средства для восстановительных работ в южном приделе.

— И что же ты собираешься делать?

— Положусь на Господа.

— Пожинает тот, кто полагается на Господа и сеет. А ты не сеешь.

Антоний разозлился.

— Я знаю, тебе трудно это понять, Эдмунд, но Кингсбриджское аббатство не купеческая лавка. Мы славим Бога, а не зарабатываем деньги.

— Ты не сможешь долго славить Бога, если кушать нечего.

— Господь все устроит.

Красное лицо олдермена побагровело.

— Когда ты был мальчиком, тебя кормило, одевало и платило за учебу дело отца. Когда стал монахом, твое существование обеспечивают жители этого города и окрестные крестьяне, которые платят тебе оброк, десятину, налоги на рыночные лотки, мостовщину и бог знает какие еще подати. Всю жизнь ты жил как блоха на спинах тружеников. А теперь у тебя хватает духу говорить нам, что Господь все устроит.

— Это граничит со святотатством.

— Не забывай, что я знаю тебя с рождения, Антоний. Ты всегда обладал особым талантом увиливать от работы. — Эдмунд, так часто срывавшийся на крик, теперь говорил очень тихо. Знак того, что он в бешенстве. — Нужно выгребать отхожее место? Нет, ты идешь спать, чтобы отдохнуть перед учебой. Поскольку отец посвятил младшего сына Богу, у тебя всегда было все лучшее, хотя ты не пошевелил ради этого и пальцем. Сытная еда, самая теплая комната, лучшая одежда — я был единственным мальчишкой, который донашивал вещи младшего брата!