Миньон, просто миньон...
Шрифт:
Оливере Виклунде, чей меч всегда был на стороне справедливости, о талантливом Станисласе Шарле Доре, великом менестреле, и конечно же о Бастиане Мартере
Шерези, чья судьба была загадочна, а ослепительный блеск недолог.
Через много-много лет леди Гэбриела, мать, в том числе,и королевской супруги, и бабушка уже полудюжины принцев и принцесс, путешествовала со свитой в предгорьяx Авалона.
Проезжая через городишко, название которого никому не запомнилось, леди велела остановить карету на рыночной площади. Там как раз давал представление бродячий цирк,и рыжеволосая канатная плясунья парила над толпой, вызывая восторг зрителей.
Леди Гэбриела долго смотрела на нее и, когда девушка, заметив ее взгляд,изящно поклонилась, смаxнула набежавшую слезу.
– Вы, кажется, счастливы, моя королева…
Циркачка оттолкнулась от каната, перевернулась в воздуxе и спрыгнула на брусчатку. Толпа рукоплескала, прочие циркачи сновали в ней, собирая плату за представление. А канатная плясунья подошла к мужчине, что стоял неподалеку, и повисла у него на шее.
– Я была хороша, любовь моя?
– Лучше всех, - он ответил на поцелуй, - моя Аврора.
Леди Гэбриела смутилась, будто ее застали за подглядыванием,и велела кучеру трогать. Как только карета двинулась, циркачка сорвалась с места, подбежала к окну и весело спросила:
– Мы, кажется, знакомы?
– Сейчас нет, – ответила леди, но в будущем, кто знает…
Ведь любой конец, это всегда начало чего-то нового.
– Ты всегда будешь с ним, в любом воплощении.
– А ты с ним.
– Разве это не весело?
– Ненавижу эти ваши потусторонние штучки.
– Хорошо, что твое отношение их нисколько не заботит, -
девушка почти легла животом на раму окна, засунув голову внутрь кареты.
– Меня просили передать тебе два слова.
Птичья… вишня…
И циркачка заливисто расхохоталась, убегая прочь.
А еще через много-много лет в одной отдаленной от мира чародейской башне некая юная и прекрасная дева бесстрашно уставилась в черные глаза некоего мага и сказала:
– Я – Мармадель графиня Шерези,и сейчас я вам здесь устрою!
И именно это послужило началом совсем другой истории.