Мимолетные Иллюзии

Стихи – это стихия, наваждение,

Эхо души и плач, и ее радость;

Снов бывших, но не сбывшихся волнение

И ото всех скрываемая слабость.

И разговор неспешный и затейливый

Как поиск истины, и перечень грехов;

И взгляд смущенный и слегка растерянный,

Как при попраньи нравственных основ.

Стихи – это раздумья в тишине

Соснового, чарующего бора;

И плеск волны у сказочного мола,

И противостояние молве.

Стихи— это молитва, покаяние

Во всех грехах, как исповедь-признание,

И брошенный на обозренье страх,

Факел пылающий впотьмах.

Неслышный, от обиды горькой плач,

Согласие с собой по умолчанию

И тайное невинное признание

В любви ко всем, кто видит и незряч.

Иногда чувствуешь себя разбитым на осколки…

Но если представить, что жизнь – это калейдоскоп, то именно из осколков получаются самые удивительные картины.

Надея Ясминская

Несовместимые цвета

Сливаются в нелепой пляске.

Калейдоскопа чудеса

Не только в краске!

А в той разорванности сил,

В смятении осколков…

Свет рассыпался и давил,

Сбивая с толка.

Ты поверни его, проверь:

Изменится рисунок?

Неотвратимости потерь

Простил рассудок?

Изображение тебя заворожило.

Сиюминутна красота непостижима.

В стекле бездонны чудеса,

Безбрежный мир.

Блистает в рамках колеса

Свобод кумир.

Хоть время вспять,

Пусть хоть потоп.

Смотрю опять

В калейдоскоп.

Мир перевёрнутых цветных изображений.

Их, без сомненья, создал гений,

Но он не знал, что, сдав огласке

Свой личный мир, он предал краски

И пропустил свой лучший шанс,

Упавший свыше

Только раз!

Лишний…

Человеческие чувства самые искренние и раскаленные в часы встреч и прощаний.

Жан Поль

У подножья радуги расплескалось озеро,

Разыгрались зайчики солнечных страстей.

Приоткрылись лилии, закричали иволги,

Ожидая званых дорогих гостей.

И они приехали. Из машины высыпав,

Шли навстречу, радостно, весело смеясь.

День такой у Бога, видно, ангел выпросил,

Для того чтоб встреча эта удалась.

И стрекозьи крылышки полыхнули искрами,

Встрепенулись искренним тонким хрусталем.

Трепетали в воздухе, укрощая истово

Вертолетным маленьким слюдяным винтом

Все порывы ветреных грозовых потоков,

Дождевые тучи, сумеречный свет.

Может, вы не верите – у грозы истоков

Испарились доводы, утаив секрет.

Замерли недвижимо, и глядим восторженно,

И себе не верим: разве так бывает?

Кто же так немыслимо, нежданно, непрошено,

Щедро и негаданно чудо нам являет?

Укрой меня крылом,

Не дай мне быть несчастной

В созвездии чужом.

Позволь быть непричастной

К стремительным бегам

Зашоренных людей.

Позволь не слышать гам

Событий и идей.

И в уголке глухом

Позволь мне затаиться.

И тихим сладким сном

Уклончиво забыться.

Дай силы мне понять,

Что в жизни неизбежно,

И вовремя унять

Протеста дух мятежный.

Дай песню мне сложить

Любимым бесконечно.

И разреши пожить

Спокойно и беспечно.

И затоскует тонко скрипка,

И воском изойдёт свеча.

Восход забрезжит рвано, зыбко,

Разрубит время взмах меча.

И возродит Средневековье

Свои мистические узы,

И, соблюдая все условия,

Века свои скрепят союзы.

И серость века усреднённого

С Серебряного века спросит:

«Достойно ль мессы всё прочтённое?»

И век, наверно, не ответит.

И кисть тогда художник бросит,

И стих бумагу не заметит…

Важнее ли искусства знание

Строжайших, взвешенных запретов?

Важнее ль зрелищ вакханалия

Религий выжженных секретов?

И сила века отсеченного

Вновь будет порождать смятение.

А вере века просвещенного,

Увы, не избежать сомнения.

Революцию готовят мыслители, а совершают бандиты.

Мариано Асуэла

Руки развязны: сняты наручники,

Сброшены цепи нелепых претензий.

Целятся в сердце восставшие лучники,

Срублены головы белых гортензий.

Носят изломанную символику