Мимо кассы
Шрифт:
— Ладно, Юрьев, свободен, — махнул рукой Ковалев, давая Алексею на подпись протокол его допроса.
Алексей вопросительно и недоуменно посмотрел на Ковалева. Карташов первый понял, в чем дело:
— «Свободен», Юрьев, означает — от допроса свободен. А вообще сейчас в камеру пойдешь.
Тот набычился, нервно дернулся, подписал протокол, заложил руки за спину и двинулся к двери. Ковалев нажал кнопку, и в дверях снова появился сержант.
— Отведите задержанного, — распорядился майор.
Когда Юрьева увели, Карташов поблагодарил майора за допуск Ларисы к допросу и сказал:
— Нам пора.
— Скажите, а что будет с Зюзиным? — поинтересовалась неугомонная Котова.
— Следствие покажет, — уклончиво ответил Ковалев. — Пока что ограничились подпиской о невыезде.
Он проводил гостей до двери, и Карташов с Ларисой вышли в коридор. Там они увидели пожилого старика, сидящего на стуле. На вид ему было лет семьдесят, но, несмотря на свой возраст, он был крепок и держался вполне уверенно.
— Гражданин Зюзин, заходите, — бросил ему майор.
Лариса задержала взгляд на старике. «Наверное, из тех, что любят зимой купаться в проруби», — подумала она.
Они с Карташовым спустились на первый этаж и вышли на улицу. Там по-прежнему вовсю светило не по-осеннему сумасшедшее солнце.
— Ну, что скажешь? — спросил Олег.
— Можно сказать многое. Но лучше ничего не говорить.
— Чем собираешься заняться?
— Да дело есть одно, — ответила Лариса.
— Какое дело? — насторожился Карташов. — Опять? Откуда дело?
— Нужно помочь Клавдии Алексеевне найти покупателя на ее сокровища, раз уж я взялась. Не дай бог, если попадется на ее пути еще один такой вот Юрьев. Не обворует, так облапошит…
— Но это уже будет совсем другая история. — Карташов посмотрел на свою спутницу и добродушно рассмеялся.
Эпилог
Когда вся история с поимкой Алексея Юрьева и разоблачением Зюзина закончилась, Лариса позвонила Зиновию Борисовичу Бурштейну и быстро договорилась с ним о сделке. Хитрый старичок, правда, пытался всячески сбить цену, но Лариса твердо стояла на своем. Самым весомым аргументом было то, что эти монеты действительно являлись ценными, — то, что они из малаховской коллекции, подтвердил сам Бурштейн.
В конце концов монеты «ушли» за тридцать тысяч рублей. Бурштейн скрипел зубами, но деньги где-то достал в течение двух дней.
Когда сделка была завершена, Лариса отвезла деньги Клавдии Алексеевне.
— Господи, вот ведь послал мне бог хороших людей! — восторженно заголосила та с самого порога. — Проходите, Танечка, проходите…
— А я не Танечка, я — Ларочка, — неожиданно призналась Котова.
— Как же это? — опешила старушка.
Ларисе пришлось рассказать всю историю от начала до конца. Впрочем, старушка не обиделась на нее за этот обман. В конце концов, тридцать тысяч рублей для нее на старость добыла именно она, Лариса. Ко всему прочему рассказ Ларисы обо всех перипетиях дела занял где-то около часа. А это все — время общения, которого Клавдии Алексеевне явно не хватало в жизни. Поэтому она была рада.
Расстались Лариса и Клавдия Алексеевна добрыми приятельницами. Котова обещала на досуге заглядывать к ней на чашку чая, в душе, однако, понимая, что вряд ли это будет возможно при ее бурной, полной неожиданных поворотов и авантюр жизни.
Уже возвращаясь домой, она неожиданно подумала: «А не растеряла ли я за время своей такой бурной жизни частицу чего-то важного, уходящего корнями в прошлое?»
Эта философская мысль имела под собой определенное основание. Ведь если бы не случилась кража в квартире Татьяны, сестры Лаврентьевы наверняка не встретились бы еще много месяцев. А может быть, и лет…
Конечно, они были очень разными — Лариса и Татьяна. Но Таня была для Ларисы родным человеком. И Котовой стало стыдно за то, что ее сестра ни разу не была у нее в гостях в ресторане «Чайка» за всю его пятилетнюю историю. Они мало общались, но Котова понимала, что Татьяна ведет довольно скучную и однообразную жизнь. И ей захотелось сделать ей приятное. Все же, как-никак, родная кровь…
Лариса посмотрела на часы. Время приближалось к семи.
«А что? По-моему, самое время», — решила она и повернула машину в сторону улицы Посадского.
Татьяна была дома и встретила сестру несколько удивленно. А Лариса спросила ее прямо с порога:
— Какие у тебя планы на сегодня?
— Никаких, — огорошенно ответила та. — Сейчас телевизор собираюсь смотреть, домашние работы проверять у детей. Ну, поужинаю сначала…
— Подождут твои домашние работы, — решительно сказала Лариса. — Я тебя приглашаю в свой ресторан. Там и поужинаем.
Татьяна вытаращила глаза. Потом она улыбнулась, как бы принимая приглашение, но вдруг снова омрачилась.
— Дело в том, что мне это… как бы сказать… не по карману.
— Я сейчас обижусь, и пускай ты старшая сестра, но я возьму на себя смелость отодрать тебя за уши, — сказала Лариса. — Я тебя приглашаю, а не ты меня! Поехали, я сегодня не принимаю отказов.
В ресторане Лариса сразу же провела сестру в Зеленый кабинет. Предупредительный администратор Степаныч распорядился насчет ужина, и вскоре стол был сервирован.
Лариса заказала суп с сыром и второе по-гамбургски. Это блюдо особенно поразило Татьяну. Она не представляла себе, что мясо может быть таким вкусным вкупе со спелыми грушами и фасолью.
— И что, ты все это сама придумала? — поинтересовалась Татьяна.
— Сейчас уже на это нет времени, — призналась Лариса. — Когда организовывала бизнес, то да — хотелось самой контролировать все, а сейчас — нет… Все идет как бы по наезженной колее.
— Вот и у меня все как по наезженной, — вздохнула Татьяна. — У тебя-то вон и ресторан, и муж…
— И ресторан, и муж — это все мне уже давно надоело. И если первый хоть как-то греет мне душу, то второй…
Она вспомнила Евгения и покачала головой.