Чтение онлайн

В какой-то момент драка превратилась просто в объятие, и Люси обняла широкие плечи Морта, прижалась к его груди, а Морт с глухим стоном приподнял ее, собираясь освободиться от одежды и заняться…

Нет! Не смей!

Люси изо всех сил уперлась в широкую, бурно вздымающуюся грудь мужчины руками, застонала:

— Я не могу! Пожалуйста, Морт… Уходи…

Как ни странно, это подействовало лучше всяких криков и слез.

Мортимер Бранд отпустил ее, выпрямился, провел слегка дрожащей рукой по волосам, кивнул — не ей, а самому себе — и вышел из кухни, ни разу не оглянувшись. Хлопнула входная дверь.

На полу разгромленной кухни старого дома Февершемов корчились и давились слезами жалкие останки Люси Февершем.

Она уже давно так не плакала. Лет десять. Она вообще забыла, как это делается. Непростительная слабость, непозволительная роскошь. Особенно учитывая то, что сейчас должен прийти Билли.

Люси торопливо ополоснула лицо холодной водой, убрала нетронутые бутылки в холодильник, наскоро прибралась на кухне.

Нельзя сказать, что она оказалась захваченной врасплох визитом Мортимера Бран-да. В конце концов, за прошедшие годы она неоднократно представляла себе их возможную встречу и даже придумывала нечто вроде сценария. Правда, в ее версиях Морт выглядел значительно хуже, нежели на самом деле.

По сценарию Люси должна была кинуть на него пренебрежительный и равнодушный взгляд, отметить, как Морт опустился и постарел, удивиться — это самое главное! — что она могла находить в нем раньше… После чего Люси Февершем должна была прийти к выводу, что все случившееся было всего лишь обычной и типичной ошибкой девочки-подростка, влюбившейся в парня постарше, и забыть о Морте Бранде навсегда.

Действительность оказалась куда хуже. Ничего он не опустился, наоборот, стал убийственно хорош, иначе не скажешь. Широкие плечи, коротко стриженные темные волосы, горячие карие глаза, фигура атлета — все это могло бы произвести впечатление и на пресыщенную мужским вниманием светскую красавицу, что ж говорить о несчастной матери одиночке, за десять лет ни разу не имевшей связи с мужчиной!

И дело было даже не в сознательном воздержании. Люси не ждала Морта все эти десять лет, не берегла себя для него, больше того, была уверена, что их ночь любви никогда не повторится… Попадись ей приличный парень — возможно, что-нибудь и вышло бы.

Кого ты обманываешь? Здесь же никого нет. Приличные парни попадались не то чтобы на каждом шагу, но и не так уж редко. За вычетом первых трех лет жизни Билли, когда она прожила в Сохо, подрабатывая надомной штопкой и уборкой — ха-ха! именно уборкой! — соседских квартир, Люси вращалась во вполне пристойных кругах. Да что далеко ходить, взять хотя бы Джереми Ривердейла!

Джереми Ривердейл, богат, молод, сосед по поместью… в смысле, бывший сосед по поместью, когда оно еще было нормального размера. Не граф и даже не лорд, но вполне приличный молодой человек из хорошей семьи. Одна беда — характер у Джереми напоминает стыдливую розу из поэтических произведений. Там ведь как: едва к лепесткам этой самой розы кто прикоснется — все, готово дело! Вянет-пропадает. Так же и Джереми…

Вопрос о происхождении Билли и просто о существовании Билли на свете Джереми даже не поднимал. Это означало бы бестактность и было бы — по мнению Джереми — неудобно для Люси. Джереми терпеть не мог причинять людям неудобство.

Он был джентльменом до мозга костей, или, как говаривала про таких людей ведьма-тетушка Аглая, «до костей мозга». Безукоризненные манеры, тихий голос, любовь к прекрасному. Он вывозил Люси в Лондон на музыкальные вечера, водил по музеям и страшно расстраивался, когда она засыпала во время какого-нибудь концерта ми-бемоль мажор — о нет, не Люси его расстраивала, а собственная черствость: ведь он не сообразил вовремя, что она страшно устает за день, чтобы еще и с удовольствием слушать классические произведения.

Рестораны его не влекли, хотя пару раз они выбирались на совместный ужин. Это уже совсем недавно, полгода примерно назад, и мама — леди Гермиона — категорически заявила, что это знаменует новый этап их отношений. С точки зрения Люси, это все знаменовало только новую головную боль — Джереми скорее умер бы, чем попытался взять инициативу на себя, а Люси…

Люси не чувствовала ни-че-го. Все эти десять лет. Молодая, здоровая девушка, она не испытывала ни малейшего плотского влечения ни к кому на свете. Временами ей казалось, что она заснула, как та принцесса в сказке, только немножко наоборот. Та ждала поцелуя, а Люси впала в летаргию от поцелуя. И всего, что к нему прилагалось.

Лишь иногда, в самом глухом предутреннем сне она заново переживала ту ночь с Мортом — и просыпалась в слезах, вся горя и дрожа от неутоленного желания, от смутного ощущения неудовлетворенности.

На смену ночи приходил день — и Люси Февершем окуналась в повседневные заботы, не думая и не вспоминая ни о чем. У нее был Билли — этого ей всегда хватало для счастья.

Заперев двери дома, Люси торопливо побежала по тропинке к коттеджу. Скоро подъедет школьный автобус, у Билли сегодня мало уроков. Больше всего на свете, до патологии какой-то, она боялась опоздать к автобусу. Одна мысль о том, что ее малыш останется на дороге в полном одиночестве, приводила ее в ужас.

Домик был построен лет сто назад, не меньше. Вероятно, для егеря или садовника. Как и большинство построек в Дартмуре, дом имел крепкие стены, добротную крышу и абсолютно несуразный вид. Красивым его могла бы назвать только деревенская ведьма, но таковых в Грин-Вэлли не водилось уже много лет. Когда Люси с сыном переехала сюда, ей пришлось приложить немало сил для благоустройства нового жилища.

Собственно, дом отчасти и подвиг ее на новую карьеру. Люси неожиданно почувствовала вкус к дизайну жилых помещений — так теперь называлась ее профессия. Первые опыты пришлось ставить на собственном доме — и надо сказать, они вполне удались.

Домик сказочной ведьмы был взят за образец — и потому черепица стала красной, труба — кривоватой, ставни — резными, а к крыльцу прилепилась небольшая, но уютная терраска, где так приятно сидеть теплыми вечерами и любоваться на закат… У подножия крыльца приютились керамические мухоморы, из подвального окошка лукаво выглядывал садовый гномик, ну а голуби и горлицы сами облюбовали чердак и крышу. Зеленый плющ обвивал водостоки, огромная дубовая бочка служила прибежищем для мальков и головастиков, которых приносил Билли, и лужайка, заросшая дикими цветами и травами, никогда не знала газонокосилки.