Чтение онлайн

5

О том, что жена богатейшего жителя России подает на развод, написали все до единой отечественные газеты. В статьях на эту тему звучала даже гордость: а что? сделали-таки западных звезд! актер Кевин Кестнер заплатил бывшей супруге $53 миллиона, режиссер Стивен Спилберг – $67 миллионов, а наш Абрамович может отдать матери своих детей аж девять миллиардов!

Авторам этих статей было не важно, что, по сути, Роман Аркадьевич давно уже не был русским предпринимателем. За несколько лет до скандала с разводом он перевел свои активы за границу и в России теперь появлялся лишь время от времени. В Лондоне у него был бизнес. Там же он за $14 миллионов купил себе дом. Там играла его команда «Челси», и там же (всего в десяти минутах ходьбы от его особняка) жила семья Жуковых, к которым можно было заскочить если что. Весной 2007-го Абрамович оформил официальный развод, и последняя ниточка, связывающая его с Россией, была порвана.

Абрамович стал далеко не первым миллионером, перебравшимся на жительство в британскую столицу. История русских богачей началась, как я уже писал, с Артема Тарасова, который еще в 1987-м выступил в нашумевшей программе «Взгляд». После той программы прошло всего несколько лет, и Тарасов очутился в Лондоне. Его русский бизнес перешел в иные руки, а самый первый русский миллионер теперь был просто британским гражданином. Вслед за Тарасовым в Лондон уехал Березовский. Разбогател он тоже у нас в стране, а жить стал тоже в Великобритании. Последним туда же перебрался и самый богатый русский – Роман Абрамович.

Речь не о том, почему все они уехали, – это как раз понятно. Речь о том, почему все они уехали именно в Лондон? Русские никогда не мечтали уехать в богатую Японию. Или в тихую Австралию. Или в перспективный Шанхай. Но уехать в Лондон и вести там жизнь британского эсквайра – такой выход никакого удивления не вызывает. В Британию бежали дворяне пушкинской поры. Демократы, современники Герцена. Политические эмигранты ХХ века. И вот теперь – опальные русские бизнесмены.

Россия всегда глядела на Европу со смешанными чувствами. Так дети рабочих смотрят на мальчика со скрипкой под мышкой, возвращающегося из музыкальной школы. Хорошо бы, конечно, носить такие же чистые рубашки и начищенную обувь. Но раз все это нам не светит, может, хорошенько треснуть ботанику по очкам?

Наша страна вывела танки из Восточной Европы, но взамен никто так и не предложил России вступить в Евросоюз. Русские искренне верили, что могут стать частью «цивилизованного мира», а в ответ слышали лишь обидные упреки и поучения. В 1980-х в голливудское кино верили почти как в Бога. К 2000-м хорошим тоном стало ругать США и презрительно кривить губы при слове «Макдоналдс». Стало ясно, что дальше все равно придется жить самим. Не как часть Европы, а опираясь лишь на собственные силы. Но КАК ИМЕННО жить, никто так и не объяснил.

Если Россия не стала членом Евросоюза, значит ли это, что и сами европейские ценности нам не подходят? Значит ли это, что мы должны вернуться к вечной русской модели: всемогущий центр, громадная армия чиновников и милиционеров плюс равнодушное ко всему на свете население? Может быть, это и устроило бы всех. Да только – после всего, что случилось со страной в ХХ веке, какой-то очень важный рубеж в отношениях власти и населения оказался перейден.

В том столетии с карты мира одна за другой исчезали гигантские империи, объединяющие десятки народов и племен. На смену империям везде приходили «национальные государства»: компактная территория, один народ, сплоченное общими целями общество. Последней павшей империей стал Советский Союз. Но вокруг чего может сплотиться русское общество, сегодня мало кто понимает.

Внутренней политики в России никогда не существовало. Потому что политика подразумевает обсуждение. Давайте все вместе сядем и поговорим: в какую сторону жить дальше? Вместо этого власть во все времена пыталась не уговорить, а заставить подданных выполнять приказы. Население отвечало власти тем же самым: русские бунты всегда были бессмысленны, беспощадны и, конечно, не подразумевали никакого обсуждения насущных проблем.

У нас в стране власть редко способна различить отдельного гражданина. Когда власть говорила, что собирается «сделать что-то для страны», это вовсе не означало «сделать жизнь людей лучше», скорее наоборот! Любая победа у нас покупалась ценой огромных жертв. Любое достижение – множеством искалеченных жизней. Причем те, кто платил эту цену, редко пользовались плодами победы. Выигрывая войны, осваивая необъятные просторы и с утра до вечера работая в нечеловеческих условиях, население даже и не мечтало, что в результате заживет лучше. И к началу XXI века что-то будто сломалось.

Кто теперь поверит в абстрактные цели, ради которых нужно приносить вполне конкретные жертвы? Вкалывать на благо страны, а уж тем более за нее умирать – многие ли в сегодняшней России на это готовы? Если уж вкалывать, то ради собственного блага. Если уж умирать, то ради чего-то понятного. К 2000 году стосорокамиллионная страна превратилась в сто сорок миллионов отдельных, ничем друг другу не обязанных людей. Часть из которых к тому же потихоньку перебирается на жительство в Лондон.

Жизнь дома всегда была похожа на армейскую службу. Отдельный человек у нас стоил недорого. Поколение за поколением русские все отдавали своему государству, а оно взамен снабжало население прожиточным минимумом. Государство в России было всем. К нему обращались за помощью, если что-то не ладилось. Его винили во всех бедах и благодарили за все достижения. В него верили, его боялись и ненавидели, ему приносили жертвы и не представляли, как можно жить без него, такого любимого и ненавистного.

В Европе жизнь устроена совсем не так, как у нас. Если в России о государстве люди говорят «они», то в Европе – всегда «мы». Среди европейцев (как и среди нас) есть хорошие, плохие, богатые, бедные, честные, жуликоватые, лысые, толстые, одноглазые – всякие. Они вообще очень похожи на нас. Но вот правила, по которым они живут, совсем иные. Европа похожа не на армейский лагерь, а скорее на студенческое общежитие. Там во всех своих бедах ты был виноват сам. И всеми своими достижениями тоже обязан только себе самому. Кто-то, конечно, руководит жизнью и в этих обществах, но команды там отдаются вовсе не рявкающим басом. И жить вот так – для очень многих русских это всегда казалось сбычей мечт.

Всего на протяжении ХХ века из России в Европу уехало приблизительно четырнадцать миллионов человек. Еще около ста сорока миллионов остались. Какое-то время казалось, что оставшиеся вскоре будут жить по тем же правилам, что и уехавшие. За те годы, что прошли между выступлением Артема Тарасова в программе «Взгляд» и разводом Романа Абрамовича, в России начался и закончился большой экономический эксперимент. Собственность попробовали перераспределить, а политику поменять. Однако серьезных изменений так и не случилось.

Эксперимент показал, что единственная возможная модель для России – это единый центр, всесильные силовые ведомства и послушное, дисциплинированное население. Такой страна была при царях. Такой же осталась при большевиках. Ничего не изменилось в ней и за последние двадцать лет. Население (сто сорок миллионов оставшихся) последнее время стало жить куда богаче, чем прежде. Власть (в советские времена – четыре миллиона чиновников, а теперь – почти семь миллионов) тоже не бедствует. Но какие-то фундаментальные вещи в России совсем не изменились. Да и вряд ли когда-нибудь изменятся. Уж такая она, моя неторопливая, молчаливая и неулыбчивая Родина.