Шрифт:
Антон Антонов
Millennium Love
А по лесам бродят санитары
Они нас будут подбирать...
Братья Самойловы
Однажды дедушка Мороз справлял Миллениум и так наквасился, что стали ему чудиться в ночи шмыгающие собаки и другие темные личности, которые бегали по лесу со свечками и громко кричали "Елочка, зажгись!" - при этом поднося свечки к пожароопасным веткам и мерзко хихикая.
И привиделась дедушке Морозу на фоне горящих елочек голая Снегурочка в кокошнике и с косой. Она утопала босыми ногами в снегу и, зябко подрагивая скукоженными сосками молочно-белых грудей, стоически делала вид, будто ей не холодно, но тем не менее обратилась к дедушке с просьбой:
– Согрей меня, дедушка Мороз!
И была она так красива и так беззащитна в своем кокошнике и с косой, что дедушка Мороз не смог ей отказать, несмотря на старческую немощь.
А поскольку за свою долгую жизнь дедушка Мороз, будучи ровесником черепахи Тортиллы и города Санкт-Петербурга, успел узнать массу способов согревания снегурочек, дело у него пошло на лад. Снегурочка воткнула косу в снег, дед снял шубу, шапку и бороду и оба рухнули в сугроб, который тотчас же растаял настолько жаркой была их обоюдоострая любовь.
К тому времени, когда дедушка Мороз остался в одних валенках на голое тело и обернулся добрым молодцем с причиндалом толщиной в руку, Снегурочка в тонкостях овладела премудростями всех 999 позиций Камасутры и повторяла их по порядку номеров наизусть, в то время как дедушка овладевал ею простейшим способом в ритме песни "Эх дубинушка ухнем!" Под дубинушкой следовало разуметь упомянутый выше причиндал, который вонзался в тугую плоть юной девицы (с ударением на "е") с пугающей равномерностью, заставляя ее взвизгивать на манер щенка шмыгающей собаки и разогреваться изнутри, как это обычно бывает с особами, не страдающими сексуальной холодностью.
И до такой степени она разогрелась, что оргазм всего организма не заставил себя ждать и проявился до такой степени бурно, что дедушка Мороз не сумел охладить снегурочкин пыл, даже задействовав для этой цели всю мощь своего холодного рассудка. А Снегурочка, биясь в последних конвульсиях и выкрикивая "O yes! Yes! Yes!" как это обычно бывает в американских порнофильмах, совершенно забыла, что перегреваться снегурочкам вредно, и стала таять на глазах.
Само собой, это привело дедушку Мороза в состояние глубокого разочарования, ибо он под властью старческого маразма сдуру рассчитывал позабавиться с данной Снегурочкой еще не один раз. Соответственно, дедушка пробормотал "O shit!" как это обычно делают все дедушки в американских порнофильмах, и обратился к Снегурочке с нижеследующей речью:
– А знаешь ли ты, о несчастная, что я имею неудовольствие являться твоим родным дедушкой, и, таким образом, мы с тобой только что совершили акт кровосмешения или инцеста, то есть правонарушение, сурово наказуемое в 27 штатах США из 50.
– Ах! Я сгорю от стыда!
– ответила Снегурочка и растаяла окончательно.
И осталась от нее только коса на палочке, каковую дедушка Мороз подобрал, наточил и отправился сниматься в новогодней рекламе на ОРТ, предварительно надев бороду и шубу. Однако по пути споткнулся и больно ударился головой об горящую елку, подумав при этом: "А не все коту масленица".
Проснулся дедушка Мороз в медвытрезвителе без шубы, без бороды и даже без валенок. Вокруг него в первозданной наготе сновали похмельные гражданки нежного возраста. И были они такие теплые, чистые и настоящие, что дедушка тотчас же возжелал всех и каждую - но организм отказался ему повиноваться, как это часто бывает в результате злоупотребления бодяжным алкоголем в неумеренных дозах.
Осознав свою полную и бесповоротную несостоятельность, заслуженный артист Тувинской АССР Иван Мамаевич Альтшуллер тоскливо почесал небритое лицо и горько заплакал в надежде на утешение. Но никто не стал его утешать, ибо голые гражданки нежного возраста коллективно впали в лесбийский грех и смело игнорировали наглые притязания собратьев по несчастью, привычно страдающих головой и прочими частями тела.