Чтение онлайн

— Садитесь пожалуйста.

Люда с мамой уселись и принялись слушать.

— Я уже напечатал вам выписной эпикриз, поставил свою печать и печать клиники. Но расскажу лично, коротко и в общих чертах о состоянии Арины. Итак, три дня назад она прибыла к нам в бессознательном состоянии. Разумеется, пока Арина была без сознания, были сделаны абсолютно все необходимые исследования. Вердикт — ваша дочь совершенно здорова. Признаков переломов и травм внутренних органов не было. Диагноз «сотрясение головного мозга средней тяжести» не подтвердился, с чем я вас и поздравляю. Амбулаторное лечение не требуется, но наблюдение у терапевта желательно. Сроком… Ну, пусть будет неделя. Неделю пусть девушка отсыпается, отъедается, и никаких тренировок. На этом всё. Разрешите пожелать вам всего хорошего. Арина, не болей!

Доктор улыбнулся и помахал рукой на прощание. Люда с мамой взяли выписку, вышли из кабинета и направились к лифту — предстоял долгий путь домой.

Лифт был шикарен! Людмила таких ещё не видела никогда! Блестящие стены из какого-то чудного блестящего металла, светящиеся красивые кнопки, большое табло с меняющимися цифрами этажей. И потолок… Он был полностью светящийся! А ещё в лифте было громадное зеркало во всю стену, от пола до потолка, которым мама не замедлила воспользоваться, покрутившись и обозрев себя со всех сторон. Увидев, что Люда с большим удивлением смотрит на неё и на себя в зеркале, мама повернулась и с недоумённым видом спросила:

— Милая, что не так? Твой взгляд меня пугает! Ты как будто привидение увидела!

— Да не, всё так! — смущённо сказала Люда.

Вид в зеркале был необычен, словно в зеркале стояли две заграничные кинозвезды, и одна из них она, Людмила Хмельницкая! Ха!

— Дорогая, у тебя, похоже, ещё не полностью прошёл твой удар по голове, поэтому твоё поведение кажется мне очень странным, — уверенно заявил мама. — Сейчас мы по пути домой заедем в твой любимый ресторан «Арзамас» и пообедаем хорошей любимой едой, а не тем ужасом, что вам давали в этой ужасной больнице.

— Но эта больница совсем не ужасная! — возразила Люда. — Там всё очень красивое, и кормят хорошо и вкусно! Мама! Ты ничего не знаешь! Мне рассольник со сметаной, и пюре с котлетой давали! Вкусные!

— Очень хорошо, рада за тебя… — без интереса выслушала мама и добавила:

— Сейчас мы закажем cалат из креветок с руколой, американский стейк прожарки Medium, фондю c чиабатой и морс из клюквы, или из гуараны с синей сливой. Возражения не принимаются! Сегодня мы имеем право устроить праздник желудка. Да-да-да, знаю, у тебя диета, но один день можно и отступить от неё.

Надо сказать, Людмила совсем не хотела идти в ресторан! Почему? Да просто-напросто она не умела себя в нём вести, потому что никогда не ходила! Ни разу в жизни! Она где-то читала, что в ресторане есть свои столовые приборы, посуда и надо уметь всем этим пользоваться. Естественно, Люда пользоваться этими причиндалами не умела, поэтому боялась попасть впросак. Вот в столовку бы можно было зайти, или в детское кафе-мороженое, поесть ванильное мороженое с шоколадной посыпкой. Или ромбабу по 24 копейки, или кекс по 16 копеек. Да даже молочный коржик по 8 копеек сошёл бы!

Выйдя из лифта, Люда осторожно огляделась и остановилась, не зная, что делать дальше. Удивляться уже не было сил, а впечатлений становилось всё больше. Люда вдруг поняла, что этот мир можно познавать всю жизнь. Она как неандерталец, попавший в советское время. Вроде бы не сказать, что с 1986 года прошло слишком много времени, но за это короткое время полностью поменялся весь уклад жизни людей, начиная с их одежды, заканчивая какими-то непонятными штуками, окружающими их быт. Да даже отделка помещений была в корне не такой, к которой привыкла Арина. Везде белое! Всё белое! Хотя, надо признать, в больнице всё таким и должно быть.

На первом этаже больнице, в вестибюле, казалось, словно находишься в некоем космопорте. За белой стойкой сидели красивые молодые девушки в разноцветных халатах. Перед ними были тонкие плоские… Как их назвать? Экраны? Компьютеры такие? За девушками на стене висело громадное электронное табло, на котором отображалось время, были написаны какие-то символы в столбец. Что это и для чего, Людмила не понимала. У стен стояло… Да много чего! Какие-то устройства с большими прозрачными бутылками с водой, устройства, надевающие на ноги людей непонятные синие мешки, устройства с яркими экранами, перед которыми тоже стояли люди и тыкали пальцами прямо в эти экраны. Люди все модно и ярко одетые. Даже старик лет семидесяти был в синих импортных джинсах и кроссовках!

Весь этот вал новых впечатлений так долбанул по голове, что Люда остановилась в ступоре, прямо у лифта. Она не знала, что делать и куда идти. Она потерялась в этом потоке новой информации, которая захлестнула её мозг, не привыкший к новому укладу жизни.

— Милая, ты что остановилась? — в спину чуть подтолкнула мама. — Пошли на парковку.

— Куда? — растерянно спросила Люда.

— Аря, на стоянку, где находится наша машина, куда же ещё, — укоризненно сказала мама и взяла Люду под руку, потащив её к двери. — Давай я тебя под ручку возьму. Мне кажется, ты ещё не пришла в себя.

Это ещё было мало сказано! Когда вышли на улицу, Люда чуть не упала в обморок — к прежним впечатлениям, и так державшим мозг на грани отключки, добавились новые — городская улица. На горизонте высились громадные блестящие здания, а те, которые не были высокими, были все в объявлениях. Объявления и надписи были везде и всюду. Объявления на русском и английском языке, с номерами телефонов. На объявлениях нарисована еда, автомобили, люди, животные. Зачем это? Даже на кирпичном заборе рядом с больницей, приклеены какие-то объявления!

— Мама, это коммунизм? — неуверенно спросила Люда, опять остановившись. — Почему он такой странный?

— Аря… — мама укоризненно посмотрела на Люду. — Ты юморная, но это уже слишком. Пошли к машине. Правда, я… Забыла где она.

У больницы стояли автомобили, совсем не похожие на те, к которым привыкла Люда. Их было очень много, намного больше, чем в СССР. В это время одна из машин в глубине стоянки стала мигать фарами, и послышался звуковой сигнал.

— Вот, это наша! — довольно сказала мама. — Иди впереди, дорогая.