Чтение онлайн

Не успела я сообразить, что ответить нахалке, как Маша, бросив сумочку на диван, исчезла в кабинете, не забыв повесить на дверь табличку «Обед. В случае экстренной необходимости обращайтесь в 18-й корпус». Послышался скрежет, предприимчивая медсестра, дабы ее и Андрея Петровича не отвлекали от еды всякие симулянты со сломанными конечностями или шеей, тщательно заперла замок.

– Пойдем домой, – заныл Веня.

– Минуточку… – ответила я и открыла потертую сумку Валентины.

Внутри я обнаружила паспорт в дерматиновой обложке, ключи от квартиры, расческу, носовой платок и единый проездной билет. Ни кошелька, ни денег, ни сотового телефона, ничего мало-мальски ценного мать Зинаиды при себе не имела.

– Есть хочу, – заныл Веня.

Я сунула сумку в свой большой ридикюль, схватила мальчика за руку и приказала:

– Идешь около меня и ни шагу в сторону! На сегодня лимит приключений исчерпан.

Когда Веня сел пить чай, я у него спросила:

– Ты, конечно, знал Зину?

– Угу, – кивнул он, – она хорошая была, жалко, что уволилась. Бабушка сказала, что Зина замуж собралась.

Я отошла к плите, размышляя. Понятно, Зоя Владимировна не хотела травмировать ребенка сообщением о смерти домработницы.

– Мы с ней в дурака играли, – болтал Веня, запихивая в рот бутерброд с сыром, – я всегда выигрывал. И в шарики тоже побеждал. Только Зина никогда не злилась. Она смеялась и говорила: «Памяти у меня совсем нет. Хорошо что не на деньги сражаемся».

Я сделала малышу еще один сандвич.

– Бабушка ругала Зину за неаккуратность?

– Не-а, – с набитым ртом ответил ребенок.

– А Эдита? – не успокаивалась я. – Зина с ней ладила?

Веня отложил несъеденную корку.

– Она ее жалела, платья свои отдавала, туфли. Дита была очень добрая.

Я перевела беседу в другое русло.

– У вас дома что-нибудь пропадало?

Мальчик почесал левую бровь и вдруг заявил:

– Еда! Холодильник всегда пустой.

– Я имею в виду из вещей. Допустим, золотое кольцо.

– У меня такого нет, – удивился Веня.

– А старшие не жаловались? Может, они искали драгоценность? – упорствовала я.

– Не знаю, – вздохнул Веня. – Пойду, хочу картинку доскладывать.

– Еще пара вопросов! – остановила я его.

Веня скуксился, но возражать не стал.

– У вас часто собираются гости? – спросила я.

– К Ляле подруги не приходят, она ни с кем не дружит.

– А к бабушке? – не отпускала я «информатора».

– Нет, – засмеялся Веня. – Она же старая.

– Эдита любила устраивать вечеринки?

Мальчик чихнул.

– У нее времени не было, работала с утра до вечера. Дядя Фазиль приходил, а больше никто.

– У Эдиты были мишки? – Я решила подергать за другую ниточку.

– Конфеты? Мама их не ела, потому что от сладкого толстеют, – серьезно ответил Веня.

– Игрушечные, плюшевые звери, – поправилась я.

– А… полно, – хмуро ответил Веня. – Ей их фанаты дарили. Один журнал наврал, будто мама игрушки собирает, ну и стали люди медведей таскать.

– Где же она хранила сувениры?

– В комнате.

Я посмотрела на мальчика.

– Прости, дружок, я плохо ориентируюсь в вашей огромной квартире, так и не нашла спальню Эдиты.

Веня ткнул пальцем в сторону коридора.

– Вторая дверь, там теперь Настя живет. Противная такая, звезду из себя корчит! Мы с Лялей ее не любим!

– Анастасия поселилась в комнате Эдиты? – уточнила я.

– Ага.

– А почему не в гостевой? У вас ведь тут полно свободных помещений, – удивилась я.

– Мамина спальня самая большая, – тихо сказал Веня. – Настя когда приехала, тихая была, а потом, как только ее по телику показывать стали, начала выделываться. А бабушка ее балует. Даже обидно! Только заявилась и уже лучшая! Настя нос задрала и теперь тут главная. Баба Зоя говорит: «Не перечьте Настюше, она нас кормить будет».

– И где сейчас мамины вещи? – после некоторого колебания осведомилась я.

– В гардеробной, – нахохлился Веня.

– Вместе с игрушками?

– Ну… наверное. Сами посмотрите, – скороговоркой выпалил Веня и убежал.

Я отправилась в маленькую комнату с одеждой и стала перебирать вешалки. Эдита Звонарева любила красивые вещи, но, похоже, на себя много денег не тратила. Или, может, часть ее платьев Зоя Владимировна раздала? А вот и две сумки, набитые плюшевыми Топтыгиными… Каких только игрушек не дарили Звонаревой: больших, маленьких, синих, красных, зеленых, пищащих, исполняющих задорную мелодию, шевелящих лапами, танцующих. Мне больше всего понравился розовый пушистый мишка, сжимавший в лапах красное сердце с вышитым на нем словом «тебя». Надпись, правда, была непонятной, но сама игрушка смотрелась очаровательно, от правой лапки мишки тянулась золотая цепочка. Наверное, он раньше прикреплялся к сумке или коробке.

Устав от перебирания чужих вещей, я села на стоявшую у ботиночницы небольшую табуретку и, держа в руках розового мишку, попыталась упорядочить собранную информацию.

Дома Эдиту любили. Мысль о том, что ее убили Ляля, Веня или родная мать, казалась мне абсурдной. Актриса содержала семью, после ее кончины материальное положение Звонаревых сильно пошатнулось. К тому же Зоя Владимировна, похоже, обожала дочь, а Веня и Ляля слишком малы, чтобы задумать и осуществить такое преступление. Тот, кто лишил Эдиту жизни, хитер, он хорошо замел следы, такое детям не под силу.

Из домашних под большим вопросом остается Настя. Девушка, правда, появилась в Москве уже после похорон Эдиты, но она единственная из родных, кто получил пользу от смерти звезды. Боясь остаться нищей, Зоя Владимировна упросила Фазиля раскрутить дочь своего непутевого сына-алкоголика. И продюсер не подвел: Настя участвовала в телеконкурсе, добилась победы, впереди ее ждут деньги и слава. Но все эти атрибуты звездной жизни Стю получила благодаря кончине Эдиты. Анастасия груба, плохо воспитана и уже сейчас, не успев еще ничего толком достигнуть, начала строить из себя суперзнаменитость и хамить окружающим.