Чтение онлайн

Аллан Су остановился, хлопнул папкой по стопке других таких же папок, лежавших на полированной поверхности стола из тикового дерева, и возобновил свои хождения.

— Этот перечень можно продолжать до бесконечности! — В его голосе сквозило неподдельное отвращение. — Энтони Чин не смог бы причинить нам большего вреда, даже если бы тайно работал на кого-нибудь из наших соперников.

— А он работает? — спросил Нанги.

— В таком городе все возможно! — Су пожал плечами. — Но я в этом сомневаюсь. Несколько других банков попались так же, как и мы, правда, никто так не влип. — Он покачал головой. — Нет, я думаю, что мистер Чин попросту пожадничал, а жадность, мистер Нанги, — это самый страшный враг здравого смысла.

Нанги подался вперед и подлил себе чаю. Потом устроился поудобнее в кожаном кресле с высокой спинкой и принялся рассматривать похожие на уступы крыши белых и бежевых небоскребов, покрывавших склоны горы Виктория, будто бетонные джунгли.

— Скажите мне, мистер Су, когда у вас в последний раз было сильное землетрясение?

На мгновение сбитый с толку этим вопросом, Аллан Су прищурил глаза, скрытые за стеклами очков в тонкой оправе.

— Ну... я полагаю, почти два года назад.

— Угу! — Внимание Нанги по-прежнему было приковано к лесу из небоскребов. — Достаточно серьезное землетрясение с эпицентром в какой-нибудь неудачной точке разрушит большинство этих домов, вы согласны? Они рассыплются как куча детских кубиков. Погибнет много людей, немало семей прекратит существование, пойдут прахом целые состояния. — Он повернулся и посмотрел в лицо Аллана Су. — А на кого еще работаете вы, мистер Су?

— Я... извините, мистер Нанги, но я не понимаю, о чем вы говорите!

— Ну, ну, — проговорил Нанги, подумав, что все китайцы одинаковы. — Вам нет нужды прибедняться. Весь Гонконг где-то подрабатывает, ведь это так выгодно. — Он умолк, наполняя чаем вторую чашку. — Возьмем, к примеру, Энтони Чина. Он же был не только президентом Паназиатского банка в Гонконге, но еще и лейтенантом вооруженных сил красного Китая.

Нанги толкнул чашечку через стол.

— Это невозможно! — Аллан Су застыл на месте. — Я знал его долгие годы. Наши жены каждую неделю вместе ходили по магазинам.

— Тогда вам, должно быть, известно обо всех этих финансовых нарушениях, — вкрадчиво сказал Нанги, показывая на стопку папок, полных убийственных улик.

Да, команда сыщиков, которую нанял Нанги, поработала на совесть.

— Ничего такого мне неизвестно! — с жаром заявил Су. Нанги покивал.

— Как неизвестно и о его истинном занятии.

Какое-то мгновение Аллан Су пристально смотрел на Нанги, пытаясь подавить невольную ненависть к этому японцу и взглянуть на него беспристрастно. Только это могло сейчас спасти его.

— Стало быть, вы подозреваете меня еще и в том, что я коммунист?

— О, на этот счет не волнуйтесь, — сказал Нанги и улыбнулся. — Ну что, мистер Су, не будете со мной чаевничать?

Сердце Аллана Су заколотилось, как молот, и он принял приглашение.

— Пора бы мне перестать удивляться тому, что тут творится! — Он залпом выпил остывающий чай и указал чашкой на окно, за которым, будто тонкие пальчики, торчали небоскребы Мид-Левелз. — Возьмем, к примеру, вот эти высотки. Чтобы повергнуть их в руины, достанет и меньшей напасти, чем сильное землетрясение. Более чем вероятно, что строители поскупились на стальную арматуру, когда возводили их. Это делается просто: вставляешь полдюжины прутьев в жидкий бетон, в котором, кстати, вдвое больше песка, чем должно быть, а когда строительный инспектор отворачивается и идет своей дорогой, те же шесть прутьев втыкаются в другую секцию, на которую в этот миг смотрит инспектор. Потом, когда он уходит, эти прутья вынимают и перевозят на другую стройплощадку. Причем все это — скорее своего рода игра, ведь инспектору уже заплатили, чтобы он не очень зорко следил за строителями.

Нанги нахмурился.

— Какие уж тут игры: ведь речь идет о жизнях. И о миллионах долларов.

Су пожал плечами.

— Если я могу купить себе в Вань Чай двенадцатилетнюю девственницу, то почему не могу точно так же купить какого-то строительного инспектора?

— Разница здесь заключается в том, — сухо сказал Нанги, — что эта двенадцатилетняя девственница, которой вы заплатили своими кровными долларами, вполне вероятно, способна заткнуть за пояс вашу жену.

— Значит, моя похоть — а это ведь тоже форма жадности — ослепила мой разум. Нанги резко встал.

— Сколько вам платит в месяц банк “Ройял Альберт”, мистер Су?

Аллан Су едва не выронил свою фарфоровую чашечку. Но все же удержал. Он почувствовал тяжелую пульсацию в ушах, будто там разом вопили все его пращуры, и подумал: “О великий Будда, что же теперь случится с моей семьей? Безработный и разорившийся, да еще в разгар самого тяжелого кризиса в Гонконге за три десятилетия”.

Нанги, казалось, то исчезал, то появлялся снова, и Аллан Су с преувеличенной медлительностью и осторожностью закоренелого пьянчужки поставил пустую чашечку на стол рядом со стопкой папок из буйволиной кожи.

— Ну же, ну, — сказал Нанги. — Это же довольно простой вопрос!

— Но ответ трудный. Я прошу вас...

— Я не желаю выслушивать объяснений, мистер Су, — перебил его Нанги, наклоняясь вперед и упираясь сухими ладонями в тиковый стол. — Мне здесь нужен человек, которому я мог бы полностью доверять. Либо да, либо нет. — Нанги не сводил с него глаз. — А ведь вы знаете, что произойдет с вами, мистер Су, если вы не возьметесь за дело.

Аллан Су содрогнулся и промолчал. Он стоял очень прямо, хотя ноги были ватные. Разумеется, он мог бы сейчас уйти, подав в отставку. Но куда бы это его привело? Была ли у него уверенность, что банк “Ройял Альберт” примет его на работу? Рынок труда очень сузился во многих областях, и банковское дело едва ли не держало тут пальму первенства с тех пор, как проклятые коммунисты сделали свое проклятущее заявление. Он подумал о своей жене, шестерых детях, о тетушке и двух дядьях. Один из них уже овдовел... А сколько еще двоюродных братьев и сестер по линии жены, за благосостояние которых он отвечал!

Конечно, он мог попытаться пойти напролом, но чувствовал, что сейчас такой образ действий был бы неразумным, а итог будет таким же, как если он просто возьмет и уйдет. Нанги был человеком жестким. И он был японцем. Но, будь он справедлив, мог бы стать вполне сносным работодателем.

Су решил рассказать правду.

— “Ройял Альберт” платит мне десять тысяч долларов в месяц за то, что я сообщал им обо всех сделках Паназиатского банка.

Он затаил дыхание. И услышал шум в голове, похожий на рев прибоя. Это колотилось его сердце.

— Понятно! — Нанги постучал карандашом с ластиком по письменному столу и поднял глаза. — Отныне и впредь, мистер Су, ваше жалованье удваивается.

“О, великие боги западного ветра”, — подумал Су. Тоненькая струйка пота появилась у корней его волос.

— Через полгода, — продолжал Нанги, — мы снова рассмотрим этот вопрос и с учетом хода дел в банке пересмотрим ваш оклад в сторону повышения... или понижения. То же самое произойдет и спустя год. — Его глаза пристально вглядывались в лицо Су. — Если к тому времени банк выполнит план по прибылям, я рассчитаюсь с вами, прежде чем уйду на покой, вы получите десять процентов от всего остатка акций Паназиатского банка, в соответствии с подписанным вами пожизненным контрактом.