Чтение онлайн

Саамы, как и другие северные соседи скандинавов, финны и биармы, славились колдовскими и шаманскими способностями. В Скандинавии это было занятие ведьм. Недаром Белое море называлось в сагах Гандвик — Колдовской залив. Сам Один в «Речах Высокого» говорил, что знает заклинание, которое не позволяет ведьмам, оставившим свое тело, вернуть себе прежнее обличье.

Утомившись во время охоты, он уснул в лесу, положив голову на колени слуге, и тот увидел, как изо рта спящего короля выползло некое существо, похожее на ящерицу. Ящерка хотела переползти через протекавший вблизи ручей, и верный слуга помог ей в этом, положив через ручей свой меч. Тогда зверек проник в неглубокую щель в горе, а через некоторое время возвратился по мечу и снова заполз в рот короля. Гунтрамн же, проснувшись, рассказал, что видел чудесное видение: во сне он отправился через какую-то реку по железному мосту, поднялся на высокую гору и обнаружил там много золота. Слуга же поведал о том, как видел странствующую душу короля. Гору разрыли и, действительно, нашли там древний клад.

Душа у ведьм и колдунов способна покидать недвижимое тело в зооморфном облике, чтобы творить зло, но если изменить положение тела ведьмы, ее душа не найдет обратной дороги и будет летать вокруг, оборачиваясь мухой, курицей и т. п.

Служители нечистой силы в верованиях украинцев и поляков считаются двоедушниками: они имеют не только человеческую, но и демоническую душу. Демоническая душа позволяет им становиться оборотнями, душить по ночам людей, нападать на них в облике волка (так называемые волкодлаки, или волколаки). Кроме этого, двоедушники могли влиять на атмосферные явления: отводить грозовые тучи и град от своего села или насылать засуху.

Считается, что у двоедушников еще и два сердца, а распознать их можно по двойной макушке, и рождаются они уже с зубами. После смерти двоедушника вторая его душа не оставляет тела, поэтому его труп разлагается лишь наполовину. Если не отрубить ему голову и не положить тело ногами туда, где была голова, он может стать вампиром.

У бобо (Верхняя Вольта) душа-дыхание — сабин — связана с жидким началом, а смерть — с сухим. После смерти сабин оставляет тело умершего и сопровождает его душу-двойника (мелеке, или ни) в загробных странствиях. Мелеке выглядит как человек — его хозяин. Он сидит на его плече, а во время сна странствует и встречается с духами предков и различными сверхъестественными силами. Если человек заболеет, мелеке отправляется в загробный мир, чтобы добиться исцеления хозяина, но это опасное путешествие: духи предков могут задержать мелеке у себя, и тогда больной умрет.

После кончины мелеке долгое время остается рядом с телом усопшего, присутствует при всех обрядах, помогает установить, кто виновен в смерти. Когда погребальные церемонии завершены, мелеке направляется к деревне, где начинается «путь мертвых», ведущий в загробный мир. Он берет с собой каури, чтобы оплатить переправу через реку Вольту, за которой находится деревня мертвых, собаку для охоты, козла для жертвоприношений, пищу и многое другое.

У народа эве «душа жизни», ассоциирующаяся с дыханием, является частицей демиурга и после смерти человека возвращается к нему. Душа-тень (в ней воплощена индивидуальность человека) — воволи — до рождения существует в потустороннем мире, Амедзофе, и после смерти возвращается туда же. При жизни воволи может покидать тело человека и совершать поступки, которые он будет считать сновидениями.

Некоторые народы Африки, например луба, верили, что душа-тень (внутренняя модель человека) после похорон блуждает вокруг могилы «до распада костей». Чтобы обезвредить тень, принадлежавшую дурному человеку, его кости иногда выкапывали и сжигали. «Тень жизни», составлявшая неисчезающее ядро личности, могла свободно покидать тело. После смерти она какое-то время находилась около могилы, а затем удалялась в загробный мир.

Бембе думали, что после смерти тень обитает возле тела, наблюдая за совершением похоронных обрядов. Если тень покидала тело до момента похорон, она превращалась в опасный призрак — мсумбу, который мог навлечь несчастья на близких покойного. При соблюдении всех обрядов дух умершего отправлялся в загробный мир Асингини, а тень присоединялась к тем душам, что обитали в кустарнике или других урочищах на земле.

Фон (Бенин) считают, что у человека две души-тени: внешняя тень — йе и внутренняя тень — венсангун. Йе умершего могла спускаться на землю и проникать всюду. Венсангун находилась в могиле, но одновременно отчитывалась перед верховным богом Маву в деяниях покойного. Если Маву убеждался, что тот был злым человеком, он мог обречь все его души на полное исчезновение.

Само (Верхняя Вольта) считали, что душа-двойник — мере, которую человек получает еще в утробе матери, — может свободно покидать тело и странствовать. За три или четыре года до смерти мере покидает тело человека окончательно. В это время ее можно увидеть в образе обычного человека идущей по пути к деревне мертвых. После смерти человека мере начинает в деревне мертвых новую жизнь: восстанавливает связи с ранее умершими сородичами, вступает в брак, рожает детей, которые не знают земного существования. Наконец, когда мере достигает преклонных лет и умирает, она оказывается во второй деревне мертвых, но и там ее ждет смерть, после которой она находит убежище в дереве или превращается в призрака.

По поверьям йомбе, загробная жизнь душ детей и женщин была самой короткой, чуть дольше у рядовых общинников, пять — десять лет продолжали жить после смерти души знати, десятилетиями жили души вождей, еще дольше — великих государей.

Сереры (Сенегал) связывали смерть души с ее забвением потомками. Они верили, что сначала душа лишь временно покидает тело. Когда тело разлагалось, душа оставляла его окончательно. Душа-дыхание исчезала, и умерший присоединялся к предкам в районе мыса Сангомар. После того как разлагался скелет, а память об умершем исчезала, его душа спускалась к центру земли — Хонолу. Этой участи, которая была равнозначна окончательному разрушению, избегали только обожествленные предки — пангол.