Мифы о 1945 годе
Шрифт:
Пардон, но комментировать подобные «рассуждения в благородном семействе» я не буду, поскольку русской литературной нормы здесь явно недостаточно. А осваивать в печати новорусскую нормативную лексику, ранее бывшую непечатной, не склонен.
В Ялте в феврале 1945 года Рузвельт заявлял, что Соединённые-де Штаты «не намерены использовать германскую рабочую силу» и что Соединённые Штаты «не хотят германских станков».
Вначале так вроде бы и было. Напомню о директиве объединённых начальников штабов США и Англии генералу Эйзенхауэру № 1067 от 11 мая 1945 года. Я уже цитировал её, а сейчас вновь приведу фрагмент из неё:
«а) запретить и предотвратить производство чугуна и стали, химикалиев, цветных металлов, станков, радио- и электрооборудования, автомобилей, тяжёлого машинного оборудования… кроме как для целей предотвращения голода или беспорядков или болезней, могущих угрожать оккупационным войскам (выделение моё. — С.К.)…»
Но суть-то была в том, во-первых, что ещё до войны и даже во время войны немалая часть германской рабочей силы и германских станков находилась в юридической собственности Соединённых Штатов, поскольку даже в Третьем рейхе американские граждане владели заводами и фабриками. Это достаточно хорошо известно.
Во-вторых, Западу не нужна была демилитаризованная Германия. И поэтому очень скоро директива № 1067 превратилась в простую бумажку.
В-третьих, развитие мирных отраслей экономики Германии было янки ни к чему — германские промышленные товары до войны успешно конкурировали на мировых рынках с американскими и возрождать опасного конкурента Штаты не собирались.
Директива № 1067 от 11 мая 1945 года была плодом усилий американского еврея финансиста Генри Моргентау, министра финансов в кабинете Рузвельта, и её поддерживал ещё более влиятельный американский финансист-еврей Барух. Однако вскоре было решено вернуть всё на круги своя, и известный нам Ричард Сэсюли писал в 1947 году:
«…Через год после окончания войны согласованная политика оккупации Германии рассеялась как дым.
…то, что можно было наблюдать внутри американской зоны… было само по себе достаточно плохо. То, что известно о положении в английской зоне, делает картину положения ещё более безотрадной.
Несмотря на энергично сформулированные заявления… факт остаётся фактом: нацисты не устранены из различных сфер общественной жизни в американской оккупационной зоне…
В отношении английской зоны были высказаны обвинения в том, что там сохраняются крупные организованные соединения германских вооружённых сил. Это обвинение почти не отрицалось и, во всяком случае, не опровергнуто».
Сэсюли знал, что писал. Напомню также, что сразу же после окончания боевых действий в 1945 году Черчилль дал указание фельдмаршалу Монтгомери «тщательно собирать германское оружие и складывать так, чтобы его легче можно было снова раздать германским солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское наступление продолжалось».
Выражение «если бы советское наступление продолжалось» было здесь эвфемизмом, подлинную суть которого выражали иные слова: «если бы нампришлось начать совместное с немцами наступление против Советов».
Такие вот были «миролюбивые» планы у Черчилля. «Агрессивность» же приписывают России и Сталину.
Сталин знал об английских плутнях. И недаром он 25 июля 1945 года, когда на Потсдамской конференции Англию представлял ещё Черчилль, в ответ на сетования последнего на то, что в Англии возникают трудности с углем, поскольку, мол, «углекопы ещё не демобилизованы», резонно заметил:
«Достаточно имеется пленных. У нас пленные работают на угле, без них было бы трудно… 400 тысяч немецких солдат сидят у вас в Норвегии, они даже не разоружены, и неизвестно чего ждут. Вот вам и рабочая сила».
Однако Черчиллю нужны были немецкие военнопленные не как рабочая сила, а как возможное «пушечное мясо» против русских. И в тот же день, 25 июля 1945 года, делегация СССР была вынуждена направить делегации Великобритании памятную записку, где говорилось:
«Советское правительство получило сведения, что в отношении германских войск, находящихся на территории Норвегии, не применён полностью режим капитуляции…
Сообщают, что германские войска, расположенные в районе между городами Мо и Тронхейм в количестве около 260 тысяч человек и в районе Тромсо — 140 тысяч человек, имеют при себе своё вооружение и боевую технику. Личный состав этих войск не интернирован и пользуется свободой передвижения…»
Читаешь и не веришь, что это могло быть в июле 1945 года.
Но было же!
Вот для того чтобы прикрыть свою собственную агрессивность и собственное желание контролировать Европу, англосаксы и запустили в полёт «утку» об агрессивности Сталина. Эта «утка» роняла перья над разными странами и континентами, и ушлые «публицисты» именно её перьями писали свои опусы, подтверждающие антисталинский миф.
Так, перебежчик Григорий Климов, уже известный читателю, сообщал в своем «Берлинском Кремле» некие подробности, почерпнутые его героем (собственно, самим Климовым) из бесед в Москве с некой мифической высокопоставленной генеральшей Анной Петровной. По её словам, Сталин уже после 9 мая 1945 года обещал её мужу-генералу, что тот вскоре станет маршалом.
Когда капитан Климов удивился — как же генерал станет маршалом, если война с Германией закончилась, а война с Японией если и будет, долго не продлится? — генеральша вздохнула и ответила, что муж с ней о политике много не разговаривает, но последний раз, вернувшись из Кремля, «так и распетушился».
Поведав Западу эту «кремлёвскую тайну» 1945 года, далее Климов писал, что позднее понял — речь шла об агрессивных замыслах Сталина. И бывший майор Советской Армии в книге, оплаченной долларами, ужасался кровожадности Сталина и Кремля:
«Казалось абсурдом думать о каких-то военных планах, когда только вчера закончилась чудовищная мировая бойня и весь мир судорожно тянется к миру. Это казалось невероятным и неправдоподобным…»
Всё верно, однако именно о новых военных планах думали уже в 1945 году очень могущественные силы. Однако думали не в Москве, а в Вашингтоне: первый план превентивнойатомной бомбардировки СССР относится как раз к концу 1945 года.
Что же до «достоверности» повествования Климова, то его мифический «петух»-генерал, будущий якобы маршал, по утверждению Климова, «10 мая 1945 года… вместе с генералитетом Красной Армии присутствовал на торжественном приёме в Кремле, данном Политбюро ЦК ВКП(б) в честь победы над Германией».