Чтение онлайн

Осенью 1943 года «бронь» сняли, и Климов какое-то время повоевал, был ранен, награждён. Но и тут ему повезло — из фронтового ОПРОСа (отдельного полка резерва офицерского состава) он, благодаря отличному знанию языков, попал не вновь в окопы, а в Военно-дипломатическую академию Генштаба. Окончив её, получил майорские «крылья холопа» — так в егосреде называли офицерские погоны. Думаю, фронтовики, зарабатывавшие эти погоны потом и кровью, за одни эти слова не подали бы тогда ему руки.

А может, и «шлёпнули» бы.

Направленный в аппарат оккупационной Советской военной администрации в Германии, Климов через пару лет сбежал в американскую зону Германии, откуда его взяли в США для работы в закрытых проектах разрушения его Родины. Проработав там добрых пять лет, он переквалифицировался в «разоблачителя» «Гарвардского проекта», но так и остался антисоветчиком и перебежчиком, то есть — предателем.

На Западе Климов дебютировал книгой «Берлинский Кремль», которая сама по себе — сплошной миф. В обширной обойме крупных антисоветских трудов вряд ли можно найти более яркий образец тотального и злостного мифотворчества, где реально бывшее превратно интерпретируется и обильно поливается «чернухой», почерпнутой из подвалов души мифотворца. Тут Климов переплёвывает даже Авторханова и Солженицына.

Вот почему в своей книге о мифах 45-го года я приведу несколько показательных цитат из «Берлинского Кремля», начав со следующей:

«Если какой-нибудь немец подойдёт к советскому солдату и попробует ему сказать: «Иван — шлехт» (shlecht — «плохой»), солдат без разговоров даст ему в зубы. Если этот же немец будет ругать последними словами Сталина, советскую власть и коммунизм, то солдат наверняка отдаст ему свои последние папиросы. Это автоматическая реакция…»

Раздумывая, как бы поубедительнее доказать читателю всю гнусностьэтого заявления Климова, я в конце концов решил просто прибегнуть к встречному цитированию одного из западных авторов.

Оценки немецкого генерал-майора Фридриха Вильгельма фон Меллентина я приводил уже не раз, однако надеюсь, что те, кто знаком с ними по моим предыдущим книгам или по первоисточнику, простят меня. Очень уж они бьют по мифу Климова не в бровь, а в зубы!

Танкист Меллентин воевал в Польше, во Франции, на Балканах, в Африке, на Восточном фронте, затем опять во Франции, в Бельгии — в Арденнах (о них мы ещё поговорим) и, под самый конец, в самой Германии, закончив войну начальником штаба 5-й танковой армии.

В 1956 году в Лондоне вышла его книга «Panzer battles 1939–1945», изданная у нас в 1957 году («Танковые сражения 1939–1945»), где он писал:

«Русский солдат любит свою «матушку Россию», и поэтому он дерётся за коммунистический режим, хотя, вообще говоря, он не является политическим фанатиком. Однако следует учитывать, что партия и её органы обладают в Красной Армии огромным влиянием. Почти все комиссары являются жителями городов и выходцами из рабочего класса. Их отвага граничит с безрассудством; это люди очень умные и решительные. Им удалось создать в русской армии то, чего ей недоставало в Первую мировую войну — железную дисциплину… Дисциплина — главный козырь коммунизма, движущая сила армии. Она также явилась решающим фактором и в достижении огромных политических и военных успехов Сталина…

…Умелая и настойчивая работа коммунистов привела к тому, что с 1917 года Россия изменилась самым удивительным образом. Не может быть сомнений, что у русского всё больше развивается навык самостоятельных действий, а уровень его образования постоянно растёт…»

Одно это мнение убеждённого и заслуженного антисоветчика и антикоммуниста разбивает миф Климова и Климовых, как бетонобойный снаряд — халтурно сляпанную бетонную стену.

А правда о 45-м годе?

Что ж, сегодня — под фарисейские официальные славословия двуглавых ельциноидов — сама наша Победа стала для молодых поколений категорией спорной.

Молодые спорят — была ли Победа, нужна ли была эта Победа?

А самые молодые уже даже не спорят, фактически равнодушные и к прошлому, и к настоящему, и к будущему.

Поколения, сделавшие 1945 год для Советского Союза победным, почти полностью ушли из жизни, а те немногие, кто ещё жив, уже, как правило, не находят моральных и физических сил для того, чтобы отмежеваться от лицемерных «торжеств» власти и стукнуть кулаком по столу в преддверии очередного юбилея Победы, незаконно взятого в среднесрочную арендунынешним Кремлём.

Тотальная социальная шизофрения нынешней «Россиянин» проявляется и в том, что разрушители великой державы произносят речи о величии Победы, антисоветчики выпускают плакаты, где изображён орден Победы с гордыми буквами «СССР» на нём, а зажравшиеся муниципальные воры-«властители» вдень 9 мая напропалую угощают всех, включая мальчишек, «фронтовыми» ста граммами — отнюдь, к слову, не такими уж на фронте в любой день обязательными.

Фронтовики ушли в землю, их внукам и правнукам вместо правды о войне средства массовой информации и официальные власти «скармливают» в лучшем случае полуправду, а чаще — откровенную ложь.

Но стержень правды о войне и о её завершающем, победном, 1945 годе так же остёр, как шило.

А шило, как известно, в мешке не утаишь.

Даже если этот «мешок» сработан в Кремле — хоть «Берлинском» в исполнении предателя-перебежчика Климова, хоть в Московском образца 2000-х годов XXI века.

Считается, что к началу 1945 года Германия была уже настолько ослаблена, что не то что о её победе в той войне, но даже о почётном мире и речи быть не могло. Тем более что англосаксы (не Сталин, к слову), порывшись в анналах своей истории, вытащили оттуда и запустили в оборот давний термин «безоговорочная капитуляция», сделав её condicio sine qua non (непременным условием) окончания войны с Рейхом.

Рейх действительно со второй половины 1944 года стал ощутимо слабеть — сказывались напряжение войны, потеря многих завоёванных регионов с их экономикой, нехватка сырья и энергоносителей, а также — не в решающей степени — нарастающие стратегические бомбардировки территории Германии союзниками.

Промышленное производство начало снижаться, резервы истощались.

Однако Рейх был настолько силён даже в 1945 году, что такой крупный военный деятель союзников, как генерал Паттон, мог записать в своём дневнике…