Мифы о 1945 годе
Шрифт:
А далее он сравнил новый тактический приём с другим, очень старым приёмом. Мол, некий «китайский полководец древних времён» направил ночью на врага 5000 баранов с привязанными к ним пучками соломы, чем обеспечил успех ночной битвы. Но когда противник, в свою очередь, решил применить тот же приём и через какое-то время бросил в ночной «бой» баранье «войско» в 10 000 голов, то его просто пропустили через свои боевые порядки и потом, как выразился генерал Бахметьев, «употребили на шашлык».
Кое-кого это сравнение обвдело, хотя резон в нём был — методы, подобные «прожекторному», вряд ли можно вводить в уставную норму, хотя где-то они ещё могли и пригодиться.
Представитель Генерального штаба генерал-майор Платонов был как раз за прожектора:
«…Маршал готовил удар ночью с применением большой массы прожекторов. Практика показала всю состоятельность этих мероприятий… Показаниями пленных было установлено, что противник был введён в заблуждение — атаки ждал утром. Ночные действия наших войск с применением прожекторов внесли дезорганизацию».
А командующий 8-й гвардейской армией генерал-полковник В.И. Чуйков был категоричен:
«Есть замечания у меня в отношении прожекторов. Здесь Василий Иванович Казаков доложил, что с момента перехода в атаку 14 миллионов свечей (у Чуйкова так. — С.К.)зажглось и стало освещать путь к победе нашей пехоте и танкам. Цифра, конечно, астрономическая, но мы отлично знаем, что после 25-минутного артиллерийского налёта такой мощности, как было на плацдарме, ничего нельзя было увидеть. Хотя бы вы тут зажгли и 14 триллионов свечей, вы всё равно ничего не увидите, потому что всё поле закрывается стеной пыли, гари и всем, чем хотите. Василий Иванович, когда мы с вами сидели вот на этой высоте 81,5, когда засветились прожекторы, которые находились в 200–300 метрах от нас, мы их с вами не видели и не могли определить, светят они или нет. Я считаю, что если бы прожекторы были поставлены на пассивных участках, они больше принесли бы там пользы… прожекторные роты понесли потери. Сожгли много свечей, но реальной помощи войска от этого не получили».
С другой стороны, боевой командир 79-го стрелкового Берлинского корпуса генерал-лейтенант С.Н. Перевёрткин высказал мнение прямо противоположное:
«Я на всех вопросах останавливаться не буду. Два слова только о прожекторах. Находясь от переднего края в 200 метрах, во второй траншее, я пришёл к глубокому убеждению со своими командирами дивизий и полков, что прожекторы, безусловно, сыграли свою роль во второй атаке. Совершенно правильно, что 114 [у Перевёрткина так. — С.К.)миллионов свечей не могли пробить толщу пыли, но прожекторы, стоявшие сзади, освещали местность танкам, которые начали движение с исходного положения до первой траншеи противника. Пехота чувствовала себя увереннее. Показания пленных говорили, что немцы видели этот свет и считали, что русские применили какое-то совершенно новое оружие. Поэтому определённый результат и эффект от применения прожекторов был. В полосе корпуса действовало 12 прожекторов».
В этой по сути мелкой, но ставшей широко известной, детали Берлинской битвы оказались хорошо высвеченными (как под лучами прожектора) детали далеко не мелкие.
Например, то, что разным участникам войны одно и то же событие на поле боя ввдится на разных уровнях по-разному. И если солдату не обязательно уметь смотреть на предстоящий и идущий бой глазами полководца, то полководцу надо уметь смотреть на битву и глазами солдата.
В то же время плохо, когда какие-то рядовые той войны или, что ещё хуже — её современные интерпретаторы, начинают обсуждать ту войну как полководцы. Имея возможность судить о происходившем лишь на уровне края окопа (или вообще на уровне письменного или компьютерного стола), они высказывают «глыбокомысленные» стратегические соображения и вольно или невольно порождают не истину, а мифы.
И вряд ли это то, что всем нам требуется.
О якобы «бездарном» советском командовании
На уже помянутой мною первой научной конференции по изучению Берлинской операции войск 1-го Белорусского фронта, которая проводилась с 9 по 12 апреля 1946 года в пригороде Берлина — Бабельсберге, в здании штаба Группы советских оккупационных войск в Германии под руководством генерала армии Соколовского, о мастерстве планирования и ведения современных битв говорилось немало.
Но говорилось кем?
Среди современных интерпретаторовдавних событий Великой Отечественной войны сегодня хватает тех, кто склонен рассматривать советских маршалов и генералов образца 1941–1945 годов чуть ли не как сборище некомпетентных малограмотных кретинов, способных лишь безжалостно бросать серую солдатскую «скотинку», запуганную Сталиным, ГУЛАГом и заградотрядами НКВД, под германский огонь.
Так что — недавно закончившиеся бои обсуждали подобные бездарные кретины? Мясники, а не полководцы?
Нет, уж, как говорится, — извините!
Достаточно всмотреться в фото совещания, собранного маршалом Жуковым накануне проведения Берлинской операции, чтобы понять — уж когда-когда, а к 1945 году советские генералы были вполне мастерами своего дела.
Другое дело, что дело их было не только непростым во все времена, но весной 1945 года оно было ещё и беспрецедентносложным.
Повторяю — беспрецедентно!
Никогда до весны 1945 года (да, к слову, и после той весны — тоже) в такие короткие временные сроки на таком небольшом, в общем-то, участке планеты не планировались и не были реализованы военные действия того масштаба, который они приобрели в ходе Висло-Одерской и Берлинской операции Красной Армии!
И всё это надо было вначале продумать в голове и на картах; надо было расположить нужным образом войска и перегруппировать их — вначале на картах, а затем и на земной поверхности; подготовить приказы; обеспечить будущее тыловое снабжение и эвакуацию раненых; наладить взаимодействие родов войск; обеспечить наступательный дух войск…
Подготовив всё это, надо было двинуть войска трёх фронтов в битву и затем этой битвой управлять в реальном масштабе времени, в условиях неопределённым образом динамично изменяющейся обстановки и отчаянного сопротивления противника.
Хотел бы я посмотреть на великого «стратега» «Суворова»-Резуна и на его «россиянских» «заместителей по стратегии» типа Марка Солонина в той ситуации.
«Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны», — сказал Шота Руставели, не только великий поэт, но и неплохой полководец. А ведь резуны смотрят на те бои даже не со стороны, а через стёкла перевёрнутого бинокля.
Иначе им нельзя — иначе их микроскопический человеческий масштаб на фоне тех дней окажется уже даже не микроскопическим, а нанотехнологическим,так сказать!