Чтение онлайн

— Да превосходи кого хочешь — и будь ты проклят, — возмущенно рявкнул я. — Этот путь ведет к безумию, но спорить с тобой бесполезно. Твой эгоизм просто непрошибаем.

Я развернулся и стремительно вышел из комнаты. Спускаясь вниз по лестнице, я размышлял о том, каким идиотом выставляю себя со всеми своими страхами, — и все-таки опасливо оглядывался через плечо, словно ожидая, что сверху на меня вот-вот обрушится каменная глыба и расплющит в лепешку. «Лучше бы Говарду позабыть этот ужас, — твердил про себя я. — Лучше бы вообще стереть его из памяти. Мой друг просто спятит, если вздумает об этом писать».

Минуло три дня, прежде чем я снова увиделся с Говардом.

— Заходи, — до странности хриплым голосом пригласил он, заслышав мой стук в дверь.

Хозяин встретил меня в халате и в тапочках, и при первом же взгляде на него я понял: он торжествует победу.

— Триумф, Фрэнк! — вскричал он. — Я воссоздал-таки бесформенную форму, жгучий стыд, человеку неведомый, ползучее, бесплотное непотребство, выедающее нам мозг!

Я и ахнуть не успел, как он уже вложил мне в руки объемистую рукопись.

— Прочти это, Фрэнк! — потребовал он. — Садись сей же миг и читай!

Я отошел к окну и опустился на кушетку. Там я и сидел, позабыв обо всем на свете, кроме машинописных страниц перед моими глазами. Признаюсь, меня сжигало любопытство. Я никогда не ставил под сомнение таланты Говарда. Он творил чудеса с помощью слов, с его страниц неизменно веяло дыханием неведомого; все то, что ушло за пределы Земли, возвращалось обратно по его воле. Но сумеет ли он хотя бы намекнуть на отвратительный ползучий ужас, что посягнул на мозг Генри Уэллса?

Я прочел рассказ от начала и до конца. Я читал медленно, в приступе отвращения впиваясь пальцами в подушку. Как только я закончил, Говард выхватил у меня рукопись. Не иначе как заподозрил, что мне захочется изорвать ее в клочки.

— Ну и как тебе оно? — ликующе воскликнул он.

— Пакость неописуемая! — ответствовал я. — Ты вторгаешься в запретные сферы разума, куда врываться не след.

— Но ты согласишься, что кошмар я живописал убедительно?

Я кивнул и потянулся за шляпой.

— Так убедительно, что я просто не в силах здесь оставаться и обсуждать его с тобой. Я намерен идти пешком, куда глаза глядят, всю ночь, до утра. Идти, пока не вымотаюсь настолько, что не смогу больше ни думать, ни вспоминать, ни тревожиться.

— Это воистину великий рассказ! — прокричал Говард мне вслед, но я, не ответив ни словом, спустился вниз по лестнице и вышел из дома.

Было уже за полночь, когда зазвонил телефон. Я отложил в сторону книгу и снял трубку.

— Алло. Кто это? — осведомился я.

— Фрэнк, это Говард! — Голос моего друга срывался на пронзительный визг. — Приезжай как можно скорее. Они вернулись! И, Фрэнк, знаменье бессильно! Я попробовал к нему прибегнуть, но гудение лишь усиливается, и неясная фигура… — Голос Говарда оборвался.

— Мужайся, друг! — едва не заорал я в трубку. — Не дай им заподозрить, что ты испугался. Осеняй себя крестным знаменьем снова и снова. Я сейчас буду.

Вновь послышался голос Говарда: теперь он почти хрипел.

— Фигура проступает все яснее, все отчетливее. А я ничего не в силах поделать! Фрэнк, я разучился креститься! Я утратил все права на защиту знаменьем! Я сделался жрецом дьявола. Этот рассказ… мне не следовало его писать!

— Покажи им, что ты не боишься! — закричал я.

— Я попытаюсь! Попытаюсь! О боже мой! Эта фигура…

Я не стал ждать, что будет дальше, а схватил в панике шляпу и пальто, сбежал вниз по лестнице, выскочил на улицу. Уже на тротуаре на меня накатило головокружение. Я вцепился в фонарный столб, чтобы не упасть, и яростно замахал рукой проезжающему такси. По счастью, водитель меня заметил. Машина притормозила, я доковылял до нее и забрался внутрь.

— Быстро! — закричал я. — Бруклин-Хайтс, дом десять.

— Да, сэр. Холодная ночка выдалась, верно?

— Холодная! — взревел я. — То-то будет холодно, когда нагрянут они! То-то будет холодно, когда они начнут…

Водитель недоуменно воззрился на меня.

— Все в порядке, сэр, — заверил он. — Сейчас доставим вас домой в лучшем виде, сэр. Бруклин-Хайтс, вы сказали, сэр?

— Бруклин-Хайтс, — простонал я и рухнул на сиденье.

Такси понеслось вперед, а я пытался не думать об ожидающем меня ужасе. И в отчаянии хватался за соломинку. Чего доброго, думал про себя я, Говард временно помешался. Как могли ужасные твари обнаружить его среди миллионов людей? Быть того не может, чтобы они его нарочно разыскивали. Быть того не может, чтобы они намеренно выбрали его среди столь многих. Он слишком ничтожен; все мы слишком ничтожны. Эти твари — неужели они станут ловить людей на удочку или тралом? Но ведь Генри Уэллса они отыскали! Как там сказал Говард? «Я сделался жрецом дьявола». А может, жрецом этих тварей? Что, если Говард и впрямь стал их жрецом на Земле? Что, если благодаря написанному рассказу он стал их жрецом?

Эта мысль терзала меня как ночной кошмар; я упрямо гнал ее прочь. У Говарда достанет храбрости, чтобы им воспротивиться, думал я. Он покажет им, что не боится.

— Вот мы и приехали. Вам помочь подняться, сэр?

Такси притормозило, я застонал, осознав, что вот сейчас войду в дом, который, возможно, станет мне могилой. Вышел на тротуар, вручил водителю всю наличность, что была при мне. Тот потрясенно вытаращился на меня.

— Вы дали мне слишком много, — запротестовал таксист. — Вот, возьмите, сэр…

Но я лишь отмахнулся от него и взбежал на крыльцо. Вкладывая ключ в замочную скважину, я слышал, как водитель бормочет себе под нос:

— В жизни не видывал этакого психа, да еще и пьян в стельку! Дал мне четыре доллара за то, что я отвез его за десять кварталов, и даже спасибо не слушает…

Внизу свет не горел. Я замер у основания лестницы и заорал:

— Говард, это я! Спускайся!

Ответа не последовало. Я прождал секунд десять, но сверху не донеслось ни звука.

— Тогда я поднимаюсь! — в отчаянии выкрикнул я и, дрожа крупной дрожью, двинулся вверх по лестнице. «Они его сцапали, — думал я. — Я опоздал. Может, лучше не надо?.. Господи милосердный, это что такое?»