МетрОполь
Шрифт:
– Э-ге-гей, Снегурочка, – Артур похлопал его по щекам. Никакой реакции, лишь едва заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь. – Ладно, приступим.
Открутив пробку, Артур плеснул немного в ладонь и поочередно принялся растирать стопы, грудь, виски. Затем умудрился влить пару капель ему в рот. Пацан закашлялся так, будто хватил целый стакан и соизволил, наконец-то, открыть глаза. Артур замер с открытой бутылкой в одной руке и пробкой в другой. Молочного цвета белки, бледно-желтые глазные яблоки, узкие оранжевые зрачки.
– Во, как…ничего себе… Эй, ты меня видишь? Алле, прием, как слышно? Ты не слепой? Не глухой? Не дебил?
Мальчишка молча поднялся и сел, не сводя взгляда с Артура, из чего он сделал вывод, что эти глаза зрячие.
– Паца-а-а-ан! Скажи хоть слово-о-о!
– Слово, – тихо произнес он, и Артур несказанно обрадовался.
– О, значит, ты все понимаешь, разговаривать умеешь. Скажи еще что-нибудь.
– Зачем ты меня спас? – он наклонил голову, исподлобья глядя на спасителя отнюдь недружелюбным взглядом, вкупе с цветом его глаз, смотрелось жутковато.
– Здрасте. – Артур присел рядом и полез в пакет за сигаретами. – Я тебя тащил, чуть не надорвался, водку на тебя тратил, ты мне тут теперь козу рисуешь?
– Ты не должен был так поступать! – назидательно отрезал щенок, и Артур от изумления едва не подавился дымом.
– Давай зашвырну обратно, мне не трудно. Конечно, назад я тебя не поволоку, здесь закину – на раз. Еще дальше, чем было.
– Теперь уже поздно, все с начала надо начинать, придется заново готовиться.
– К чему?
– К смерти.
– Ага. – Артур с сожалением посмотрел на выкуренную до фильтра сигарету. – Значит, ты здесь умирал, а я тебе помешал? Вы уж простите, дяденька, я ж по незнанию.
Мальчишка молчал, хмуро разглядывая свои босые ноги. Артур отбросил фильтр в снег и глотнул водки, с досадой отметив увеличивающуюся пустоту в стеклотаре.
– А чего помирать надумали, если не секрет?
– Разве ты не видишь, кто я такой?
– Ну… вижу.
– А что тогда спрашиваешь?
– Может я, конечно, не все правильно понимаю… ты с родителями, что ли поругался?
– У меня нет родителей, – слова он произносил с каким-то неуловимым акцентом, похожим на немецкий.
– А, сирота, значит, но тоже не повод для грусти. Я, к примеру, тоже сирота, и ничего, жив.
– Ты издеваешься надо мной? – он поднял голову и посмотрел на Артура зло и обиженно.
– Спаси боже, и не думал.
Наконец, пацан удосужился повнимательнее присмотреться к внешнему виду Артура. Осторожно потрогав его рубашку, он неуверенно произнес:
– А что ты тут вообще делаешь?
– Сам бы хотел знать, – Артур убрал бутылку в пакет, начиная борьбу с искушениями.
– Ты же гроган, вы здесь не живете.
– Я… кто?
Пацан не ответил, теперь он пристально изучал брюки и светлые летние ботинки Артура, волею снега, превращенные черт-те во что.
– Так как ты меня назвал?
– Гроган… – мальчишка принялся медленно, незаметно отодвигаться от Артура подальше.
– Спокойнее, – Артур продемонстрировал пустые ладони и желание продолжать диалог, – выслушай меня, мне нужна помощь и я готов ее на что-нибудь обменять.
Мальчишка замер, на его лице промелькнул настороженный интерес.
– Для начала, как тебя зовут?
Он смотрел на Артура с нескрываемым недоверием.
– Просто ответь: как? Тебя? Зовут?
– Беглов, – помедлив, ответил он.
– Так, хорошо, с мертвой точки съехали, фамилию узнали, теперь имя можно?
Мальчик поморщился, видимо пытаясь понять все, что говорит Артур, и повторил:
– Беглов.
– Ладно, хрен с тобой, Беглов так Беглов. А меня зовут Артур, будем знакомы.
Тот промолчал, не мигая, глядя на него. Артура не радовала эта композиция, но он не стал предъявлять претензии – в любой момент несостоявшийся самоубийца мог задать стрекоча, а гоняться за ним по заснеженным равнинам хотелось меньше всего.
– Беглов, – начал Артур, – дело в том, что я не из вашего мира, я издалека, и честно сказать, понятия не имею, как здесь оказался, понимаешь?
Молчание.
– И я хочу обратно. Если ты мне поподробнее расскажешь что тут у вас к чему, возможно, я найду какой-то выход. Андестенд?
– Значит, ты не гроган?
– Не знаю, хорошо это или плохо, но нет. А что это такое вообще?
– Гроган?
– Да!
– У них такие же волосы как у тебя. Черные.
– У нас это называется – брюнет. И это все? Вся особенность?
– Нет.
Постепенно Артур начинал закипать, каждое слово из Беглова приходилось буквально вытягивать.
– А ты как называешься? И почему, все-таки, собирался умирать?
– Я же дайкар, рано или поздно превращусь в даку.
– М-да, это, конечно, многое объясняет… – внезапно резко захотелось есть, но Артур решил довести дело до конца. – Ты можешь поподробнее рассказать, что к чему? Что такое дайкар? В чем разница между тобой и этими, как же их… гроганами?
Беглов глубоко вздохнул, помедлил минутку, и заговорил. Из его маловразумительного рассказа, Артур вынес следующее. Все, кто рождаются дайкарами – светловолосыми и желтоглазыми, не зависимо от пола, отправляются в своеобразную армию, где проводят всю жизнь. Гроганы же являются «главными и идеальными, они мудры, прекрасны, и наделены необыкновенными талантами и дарованиями».
Когда Беглов заученно, автоматически перечислял достоинства гроганов, на его лице с тонкими, маловыразительными чертами, непроизвольно возникло такое выражение, будто он сейчас плюнет в кого-то невидимого. К сожалению, ничего полезного лично для себя Артур не вынес из этого повествования.