Чтение онлайн

Макс помрачнел. Он откинулся на спинку стула и задумчиво почесал бороду.

— В принципе, — сказал Макс, — это возможно. Но я пока до этого не дошел.

— Да-а, — насмешливо протянул Демидыч. — Видать, и у компьютерных гениев бывает свой звуковой барьер. Теперь кое у кого в этой комнате поубавится желания вякать на «русских волков». Теперь кое-кто точно прижмет к табуретке свой куцый хвостик. — Он покосился на покрасневшего Макса и усмехнулся: — Да, Моська?

— Денис Андреевич! — взвился Макс. — Я не намерен терпеть издевательства в своем собственном кабинете! Пусть этот жлоб заткнется!

— Ошибаешься, дорогой, — невозмутимо пробасил Демидыч. — Этот кабинетик не твой, он общественный. И принадлежит он агентству «Глория», полноправным сотрудником которого я и являюсь. Что, съел?

Макс покраснел еще больше, сложил руки на груди и обиженно надулся.

— Ладно, — сказал Денис. — Пошутили, и будет. В общем, так, Макс. Распечатай-ка ты мне эти таблички, только так, чтобы без пробелов и разводов… И на новой бумаге, а то знаю я тебя… А как только все будет готово, бери свой волшебный ключик и продолжай ковырять этот сейф. Информация интересная, но убийства Гординой она не проясняет.

— Будет сделано, — хмуро отозвался Макс. — Обижаете вы меня, Денис Андреевич. — Он тяжело вздохнул и изрек трагическим, севшим голосом: Обидеть художника легко… Он ведь никогда не ответит грубостью на грубость.

— Уж ты-то не ответишь, — улыбнулся Демидыч и потрепал бородатого гения по плечу.

Макс дернул плечом, стряхивая руку оперативника, и, буркнув: «Мне надо работать», вернулся к клавиатуре.

Денис тем временем беседовал по телефону с Кротовым:

— Алло, Алексей Петрович, как обстоят дела с вашим предположением? Что? Подтвердилось?.. Понятно… Да, буду ждать. Пока вы не подъедете, из кабинета ни ногой. Жду.

— Что за предположение? — поинтересовался Сева Голованов.

— Относительно того, куда в тот роковой день шла Доли Гордина и что она несла в сумке, — ответил Денис. — Кротов будет здесь через двадцать минут. Он все расскажет.

Алексей Петрович Кротов был сегодня в модном костюме цвета темной стали, темно-синей рубашке и шелковом сером галстуке. Волосы аккуратно причесаны, на висках поблескивает благородная седина.

Он сидел на стуле, закинув нога на ногу, и многозначительно молчал.

Денис положил локти на стол и пристально посмотрел бывшему разведчику в глаза. Его губы тронула легкая улыбка.

— Ну что ж, Алексей Петрович, — спокойно произнес Денис, — я полагаю пора посвятить всех присутствующих, включая меня, во все, что вам удалось узнать?

— Вы полагаете? — шутливо приподнял брови Кротов.

— Черт возьми! — не выдержал Сева Голованов. — У меня сейчас от нетерпения припадок случится.

— В самом деле, — Филя потрогал пальцем пластырь, покрывающий его бровь, и поморщился, — что вы за человек, Кротов… Все какие-то тайны, секреты… В конце концов, мы не кто-нибудь, а ваши коллеги.

— Ну что ж, — кивнул головой Кротов, насмешливо глядя на ерзающего на стуле Голованова. — Не будем доводить молодого человека до припадка.

Он довольно оригинальным способом не стал доводить Севу до припадка. Сначала достал из кармана сигареты, сделав это медленно и задумчиво, потом — зажигалку… Затем осторожно, словно боялся пораниться, вставил сигарету в рот, выщелкнул огонь и с достоинством закурил.

Лицо Севы побагровело от злости.

— В общем, дела обстоят примерно так, — сказал Кротов, выпуская изо рта ровное колечко дыма. — Несколько человек из руководства радиостанции «Свободная волна» задумали организовать фирму, а точнее сказать финансовую пирамиду, чтобы скачать с честных граждан энную сумму денег. Было это несколько лет назад, тогда мало кто знал, что такое «финансовая пирамида». Однако дело казалось настолько выгодным, что даже государство не побрезговало создать нечто подобное…

— Финансовая пирамида ГКО, — отозвался на последнюю фразу бородатый Макс. — Плавали — знаем. И черный вторник еще помним, будь он неладен.

Кротов внимательно посмотрел на Макса и медленно, осуждающе покачал головой.

Макс потупил глаза.

— Вы позволите мне продолжить? — ласково спросил у компьютерщика Кротов.

— Валяйте, — разрешил тот, не отрывая глаз от пола.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Алексей Петрович. — Итак, я продолжаю. Деньги означенные выше прохиндеи наварили немалые. Пришел момент, когда кое-кто из них захотел получить свою долю и, выражаясь языком наших отцов, отвалить на сторону. Однако тех, кто решил остаться, чтобы продолжить свой славный путь под «крышей» фирмы «Гималаи», такая перспектива явно не устраивала. Во-первых, пирог хорошо смотрится в витрине магазина, пока он цел. Стоит отрезать от него кусочек — и цена пирога упадет на несколько порядков (если вообще кто-нибудь захочет его после этого купить). Во-вторых, когда человек говорит: «Деньги у меня есть, и я готов отдать их тебе хоть завтра», обычно не рассчитывает на то, что его поймут буквально. Деньги-то, может, и в самом деле есть, но кто вам сказал, что они лежат под половицей — что называется, мертвым грузом? Нет. Деньги для того и нужны, чтобы делать еще большие деньги!

— Алексей Петрович, — обратился к разведчику Голованов, — не хочется вас перебивать, но нельзя ли выражаться более конкретно? И желательно без метафор и гипербол?

Кротов обиженно пожал плечами.

— Конкретней так конкретней. — Он глубоко затянулся и стряхнул пепел.

— Итак, — продолжил Кротов, — кое-кто из соучредителей фирмы «Гималаи», вложивших в ее развитие немало сил и средств, затребовал свои деньги обратно вместе со всей причитающейся ему прибылью.

— Это вы на Доли Гордину намекаете? — не выдержал Филя.

— Точно, — кивнул Кротов. — И не на нее одну. Доли Гордина потребовала у Шустова, Леонидова и Саца свою долю от общего пирога, однако те ей отказали под предлогом того, что денежки в данный момент крутятся. Разгорячившись, Гордина пообещала вывести прохиндеев на чистую воду, если они откажутся платить. В ответ на что Шустов, Леонидов и Сац пообещали полностью расплатиться, но попросили Гордину немного подождать. Дескать, денежки покрутятся немного и вернутся. Не сегодня, так завтра.

— Ну теперь все понятно, — с улыбкой сказал Филя. — Гордину замочили, потому что не захотели с ней делиться.