Метель
Шрифт:
Похоть, сковывающая волю и сознание.
Что он делал со мной, Боже?!
— Почему ты меня не останавливаешь? — прорезался его требовательный голос через мой стон, царапая до кровавых ран гордость. — Скажи, как тебе мерзко было притворяться каждый раз!
Но я ничего не могла выдавить. Ни звука. И понять уже ничего не могла — он испытывал меня или сам потерялся на недопустимой грани и был не в силах справиться с собой… Но то были лишь догадки, что любыми путями подводили меня к иллюзиям, лишь бы оправдать его.
Самрат продолжал врезаться в меня жадными, отрывистыми толчками, ломая не физически, но душевно. Продолжал свое наказание. Потому что как только я ступала на границу перед пропастью, сбивал темп, издевался… сжимал волосы, менял положение — все что угодно!
И так раз за разом…
Настолько вымучивал, что не осталось сил уже ни на что. Будто я тряпичная кукла.
Будто я вот-вот сгорю заживо!
Лишь в какой-то момент все прекратилось. Целенаправленные толчки стали непреклонными, ласки более снисходительными и я громко кончила, не в силах больше ничего изображать… Ничего. Падала и надеялась оставаться в этом забвении как можно дольше. Только бы не просыпаться. Только бы больше не смотреть в его глаза…
Самрат же еще некоторое время яро вырывался в меня, прежде чем сделал последние толчки, больно стянув волосы на затылке. Угол тумбочки врезался в живот и, простонав, я начала изворачиваться, стараясь уйти от его давления, но тут же услышала строгое:
— Не двигайся
Впившись пальцами в кожу на пояснице, он замер во мне и удерживал так, казалось, целую вечность. Когда же вышел — сразу отстранился, и я сползла прямо на пол, чувствуя, как сперма потекла по бедрам. Изнутри, где все еще пульсирует обжигающим, ядовитым удовольствием. Разрушающим тело и душу.
Я не поднимала глаз — мне было так гадко грязно и стыдно перед ним, что хотелось слиться с мебелью. Поэтому я зажмурилась и ждала, чтобы скорее ушел. Пока держусь, пусть уйдет…
Но Самрат не оставил мне выбора. Неожиданно присел рядом и поднял лицо так, чтобы смотрела в глаза.
— Смешивай себя с грязью сколько хочешь. — ударил холодом, больно держа за подбородок. — Может когда-нибудь поймешь, за что я действительно наказал тебя. Но мне уже плевать.
Он резко отстранился и поднялся. Накинул куртку и замер лишь на мгновение, вытащив, что-то из кармана. Запасные ключи, которые он несколько секунд изучал хмурым взглядом, прежде чем небрежно бросил на тумбочку.
— Считай, что я тебе поверил.
Прижимая руки к груди, где щемящая боль осколками впилась в сердце, я спешно поднялась на дрожащие ноги, не отрывая глаз полных паники от фигуры, что в следующую секунду скрылась в коридоре.
Я думала, что знала о боли все… Какое же, черт возьми, глубокое заблуждение.
Вот она — настоящая. Ни с чем несравнимая. Когда уходит любимый человек. Когда ты понимаешь, что это конец! Как будто мир в одночасье делится пополам. Как будто шкуру на живую сдирают, и нервные окончания выворачивает до бесконтрольного сбоя. Все внутри тебя велит нестись за ним! Броситься в ноги и молить о пощаде! Только бы не уходил…
В глотку, будто гвоздей натолкали, потому что единственное, на что я была способна — беспомощно всхлипывать и следовать за ним шаткой походкой. Уже ничего не было важно. Уже не осознавала, что делаю, подчиняясь мощной силе.
Но едва я успела дойти до конца комнаты, как раздался хлопок входной двери. И внутри меня все зазвенело, напряглось до предела в шоковом мгновении. А затем разбилось вдребезги…
Глядя в одну точку, я закрыла липкими ладонями рот и начала кричать. Грудь будто тысячи кинжалов проткнули, глаза зажгло от соленых слез и полное ощущение обреченности, отчаяния. Казалось, секунда и эта истерика сожрет меня…
Не могу!.. Не выдержу!..
Вот как это происходит, вот как рушится реальность! И единственное осознание — больше никогда и ничего не будет как прежде.
В поисках спасения от сумасшедшей боли, я начала метаться по комнате. справляясь с ядовитые мыслями сожаления…
Все могло быть иначе!.. Ты должна была, должна была остановить его! Ты не имела права так с ним… Ты не имела права скрывать!
И снова душераздирающий крик из горла, заглушенный моими ладонями.
Я не поняла, как оказалась на полу, на коленях. Вцепилась напряженными пальцами в волосы и начала раскачиваться…
«— Я должна поговорить с ним!.. — сообщаю подавленно, но решительно и собираюсь встать»
Слова набатом отбиваются в голове и холодом оседают вдоль позвоночника.
«— Девочка, ни к чему унижаться еще больше, — отрезает он снисходительно, но я улавливаю предупреждение в его глазах»
Мигрень простреливает болью виски… Господи, как же невыносимо!..
«— Вы так уверены, что ваш сын откажется от меня, — с горечью констатирую, в упор, глядя на мужчину, и что-то вдруг проясняется в моей голове. — Как же плохо вы его знаете… И совсем не пытаетесь понять»
Меня начинает отпускать, когда с воспоминаниями приходит расстановка мыслей. как отрезвляющая пощечина и хоть какой-то ориентир.
«На его лице пробегает ожесточенное выражение.
— А это уже в твоих руках, девочка, — его голос становится стальным, а зрачки превращаются в испепеляющий уголь. — Ведь ты сделаешь так, чтобы он отказался.
В моих глазах отражается настороженность и недоумение.
— Что?.. — выдыхаю сдавленно. — Я не…
— Мы с тобой пока по-хорошему разговариваем, — предупреждает хладнокровно. — Не стоит рисковать, Аня, и проявлять упрямство. У тебя и так жизнь не сладкая…»
Спина соприкоснулась со стеной, а напряженный взгляд красных глаз устремился в пространство.
«— Ты же не глупая и хочешь жить спокойно? Тем более твоя семья только что объединилась, — он перехватывает мой взгляд, полный хмурого недоумения. — Будет, очень жаль, если твоей маме придется вернуться туда, откуда она сбежала. И поверь мне… это первое с чего я начну! В итоге ничего не останется, кроме сожаления»
Я резко прикрыла глаза, пропустив внутри тот же парализующий страх, что испытала еще там в кафе.