Чтение онлайн

Теодор ответил:

– У меня нет никакого предложения. Вы и остальные хотите вышвырнуть меня вон, и я говорю: пожалуйста!

– Хорошо, тогда будет так. Дело пока пойдет своим чередом, разумеется, под контролем.

– Под контролем?

– Ваших родителей и сестер. Или моим, по их поручению.

Тогда Теодор усмехнулся совсем криво и сказал:

– Если вы придете и пожелаете контролировать меня в торговле, то, конечно, найдете двери запертыми и опечатанными печатью ленсмана, пока я не получу свое. Этого вы хотите?

– Нет. Я хочу только блага всех заинтересованных, молодой человек. Не давайте воли своему озлоблению, вам выплатят все, что причитается, может быть, к делу будет привлечена Сегельфосская ссудно-сберегальная касса: в лавке достаточно ценностей.

– Вот и чудесно! – сказал Теодор.– Привлекайте свой банк, и чем скорее, тем лучше!

После того, как адвокат ушел ни с чем, в Буа явилась девица Флорина. Она не могла больше ждать. Но Теодор был настроен весьма воинственно и решительно заявил Флорине: деньги будут, когда будет ребенок.

– Как это? Не раньше?

– Нет.

Краткое раздумье, глаза Флорины почти закрыты.

– Тогда я напишу его невесте и все расскажу. Ее зовут Руфь, я знаю.

– Попробуй только, Флорина! Тогда тебя исследует врач, и ты будешь арестована на месте. Попробуй!

Флорина засмеялась:

– Неужто арестуют? Господи, помилуй! Что-то вы стали уж очень сердиты; не оттого ли, что вам приходится уходить из Буа?

В эту минуту Теодору было наплевать на стоявшую перед ним хорошую покупательницу, он тоже ответил грубостью:

– Ступай-ка домой и думай о себе, а не обо мне, потому что я плюю на тебя. У тебя три недели болели зубы до того, как Дидрексон появился здесь проездом на север, тому много свидетелей. Начальство возьмется за дело, и тогда выплывет наружу и то, за что адвокат подарил тебе сберегательную книжку.

Какой тон по отношению к хорошей покупательнице! Ясно, что Теодор боролся за нечто большее, чем справедливость; должно быть, он боролся за крупные кредитки, от которых раздулся его бумажник и которыми он мог распоряжаться. Девица Флорина, правда, несколько изменилась в лице при такой его резкости, Но, верно, это оттого, что она была женщина, принадлежала к мягкосердечному и слабому полу. Она прослезилась и сказала:

– Я не думала, что вы такой бессовестный.

– Если ты еще раз посмеешь разинуть пасть, увидишь тогда, что будет! – пригрозил Теодор, пользуясь своим преимуществом.– Я не желаю больше слышать об этом ни слова! – Он гордо выпрямился, высморкался в носовой платок из искусственного шелка и сунул его в грудной карман, выпустив длинный угол.

– Ну, что ж, авось адвокат мне поможет, – сказала Флорина, вытирая слезы.

– Адвокат? Благодарю покорно! Адвокат и сам то не выпутается из этого дела.

– Напрасно вы в этом так уверены, – сказала Флорина. И после этой сцены Теодор был еще в состоянии пойти в имение Сегельфосс поблагодарить господина Виллаца Хольмсена за его любезность. Он захватил с собою купчую на участок. Принес также и деньги, двести крон. Обидно поддерживать такого человека, как Конрад, ведь он совсем этого не заслужил.

Брови молодого Виллаца Хольмсена слегка нахмурились. Впрочем, в комнате сидел незнакомый господин, так что молодому Виллацу только и оставалось, что нахмурить брови, видя, что его приказания не исполняются.

– Разве вы не прочитали моего распоряжения относительно этих двухсот крон? – спросил он.

– Нет, как же, прочитал, – с досадой ответил Теодор.– И если таково ваше желание…

– Да, таково мое желание.

Незнакомый господин был приятель Виллаца Хольмсена, его звали Антон Кольдевин, тоже знатный барин с виду; но он так высокомерно смотрел на Теодора, что это было почти несноснее заносчивости Виллаца.

– Я только подумал… я ведь больше знаю здешних людей… но, разумеется! До свидания и благодарю вас за продажу. Я уже работаю на участке. Благодарю вас, нет пожалуйста, не беспокойтесь, я отлично могу пройти и здесь…

Теодор вышел опять черным ходом, как и пришел.

Оба друга остались одни.

– Ты как будто и не очень пытался проводить его другим ходом, – сказал, улыбаясь Антон Кольдевин.

– Это здешний купец, говорят, толковый малый, – отозвался Виллац.– Он на днях купил у меня маленький участок земли.

– И у вас вышло недоразумение из-за расчета?

– Нет. Я сказал ему, что делать.

Должно быть, Виллац был недоволен собой, оттого и не хотел сказать ничего больше. Да и что это за фантазия, – помогать какому-то бездельнику как раз вопреки своему убеждению! Но, разумеется, приходится держать данное слово, даже если и сделал глупость.

Что, собственно, сделал Виллац? Конрад слонялся бед дела, несомненно, ему приходилось туго. Виллац видел, как по вечерам он спускался с тор, где сушилась рыба, с котелком в руках, потом Конрад перестал ему попадаться, рыба высохла, Конрад остался без работы. Виллац конечно, думал, совершенно правильно: «Какое мне дело до этого человека!» У него был товарищ, по имени Аслак, с тем Виллац рассчитался, Конрад же ничего не получил. Ну, да, но ведь он ничего и не заслужил. Но вдруг человек опять появляется на дороге, и Виллац встречает его; случайно это повторяется два-три раза, и каждый раз человек кланяется, Конрад снимает шапку и кланяется. Виллац посмотрел на него своими серыми глазами и сделал по отношению к бедняге то, что пришло ему в голову, что, впрочем, сделал бы его отец и дед: двести крон порциями по десять крон бедняге.

Но ведь теперь, сверх всего прочего, негодяй придет, протянет руку и поблагодарит, – у него ведь хватит на это смелости!

– Участок, – проговорил Антон, – а что, если бы и я купил у тебя участочек и поселился здесь?

– Тогда тебе не придется быть консулом, как твой отец,™ чуть насмешливо ответил Виллац.

Антон Кольдевин был не из таких, что не умеют ответить.

– Кто может сравняться со своим отцом! Уж не воображаешь ли ты чего– нибудь в этом роде относительно себя? – спросил он.