Чтение онлайн

Когда Харден приблизился к маяку Сент-Катаринс, короткому белому цилиндру среди леса радиомачт на юго-восточной оконечности острова Уайт, в его поле зрения попала быстрая моторная яхта со стальным корпусом. В сопровождении пары катеров она мчалась со стороны пролива Солент. Эта троица обогнала «Лебедь», оставив его в кильватере. Тот поднял корму, злобно покачнулся и продолжал плыть по ветру, который нес с собой слабый запах дизельного топлива.

Майлс Доннер разглядывал солнечные блики от волн Гаврской акватории на потолке роскошного салона «Ориона». Несмотря на важный разговор, который происходил на борту яхты, он машинально задумался над тем, как можно запечатлеть на фотографии этот призрачный эффект.

С первого взгляда Доннер выглядел добродушным человеком. У него была чувственная внешность, полные губы и беззаботные манеры английского джентльмена средних лет — то ли сельского врача, то ли сочинителя женских романов, хорошо раскупающихся в Америке, то ли коммерческого фотографа, кем Доннер и был в действительности. Мастер съемки при естественном свете, специализирующийся на рекламе бюро путешествий, — эта профессия приносила ему неплохой доход и служила отличным прикрытием. Имея британский паспорт, он мог в любое время вылететь в любое место земного шара для фотосъемок.

Разговор велся на иврите. Это давало возможность обмениваться информацией без конспирации. Яхта была зарегистрирована на имя шведской сталелитейной компании. Всякий раз, когда она отправлялась куда-нибудь по делам Моссада, ее сопровождала пара вооруженных катеров, способных угнаться за ее сорока пятью узлами.

Слово взял Лафор, глава французского отделения Моссада. Он был очень тщеславным и самодовольным человеком. Из его слов часто складывалось впечатление, будто он отвечал за проведение всех европейских операций. В действительности было не так. Они проводились непосредственно из Израиля. Сейчас он рассказывал о том, как недавно у парижского полевого агента произошел нервный срыв, и он внезапно пропал.

— Я немедленно приказал своим подчиненным провести обычный розыск. Нам быстро стало известно, что ни палестинцы, ни русские тут ни при чем. Наши «друзья» тоже. И все же он исчез! Мы дошли до того, что обыскали все тюрьмы и госпитали — вдруг с ним действительно произошел несчастный случай. И никаких результатов.

Лафор посмотрел на сидящих за столом. Доннер выдержал его взгляд, и Лафор отвел глаза.

Знаете, где мы нашли его? — спросил он напыщенно.

Грандиг, глава немецкого отделения, едва заметно улыбнулся Доннеру и поднял руку.

— Вы нашли его в аэропорту Орли.

У Лафора вытянулось лицо.

— Откуда вы знаете? — воскликнул он. — Эта информация не предназначалась для распространения.

Грандиг улыбнулся. У него было пухлое круглое лицо владельца таверны в Мюнхене, ясный, методичный ум, низкий спокойный голос и чувство юмора.

— Куда, — задал он вопрос, — отправляется агент Моссада, попавший в беду?

— Но...

— Это только предположение, Лафор, — продолжил он успокаивающим тоном. — Нечто подобное случилось у нас в прошлом месяце в Бонне.

Он стал рассказывать, уже без юмора в голосе:

— Недавно мы потерпели несколько неудач, которые чрезвычайно деморализовали наших людей. Полевые агенты работали в ужасном напряжении. И этот человек спрятался в аэропорту и провел там четыре дня, прежде чем мы нашли его.

— Нам, чтобы найти своего, понадобилось только два дня, — заметил Лафор.

— Наверно, вам следует вручить памятную медаль, — сказал Грандиг.

Лафор негодующе взглянул на Доннера. Тот миролюбиво улыбнулся и пожал плечами.

Грандиг продолжал:

— Наш агент брился и умывался в мужской уборной. Он хотел находиться поближе к самолетам, потому что единственный друг агента Моссада — пилот самолета компании «Эль-Аль».

Присутствующие дружно закивали. Всем им пришлось работать полевыми агентами, и все они знали, что такое изоляция. Доннер им сочувствовал. В отличие от своих младших коллег, которые выросли в Израиле и должны были изучить привычки и обычаи стран, где проходила их служба, он имел британское подданство, и Англия была его родиной. Он родился и вырос здесь, но в детстве провел несколько лет в Палестине. Последние тридцать лет он читал историю в Кембридже и жил в Лондоне.

Когда в 1948 году произошло разделение, он пытался приехать в Израиль и встать на его защиту, но его убедили, что он может принести больше пользы в Англии. По приказу сверху он отвернулся от своих друзей-сионистов, как бы постепенно теряя интерес к этому движению, и зажил жизнью английского джентльмена. Прошло много лет, и у него, как у человека, прожившего свой век вдали от родины, стало возникать ощущение, что он состарится и умрет раньше, чем кончится бесконечная война.

— Репутация — наше самое сильное оружие, — продолжал Грандиг. — А неудачи кладут пятно на нашу репутацию. Вспомните убийство того официанта в Норвегии... аресты наших агентов... или то, как был взорван начальник нашего брюссельского отделения. Мы слишком слабы, чтобы надеяться на удачу. Нельзя думать, что нам дадут второй шанс.

— Хватит, — улыбнулся Доннер. — Расскажите лучше хорошие новости.

— Это какие еще хорошие новости? — подозрительно осведомился Лафор.

— Как вы знаете, — сказал Доннер, — силы НАТО продолжают снимать с вооружения противотанковую ракету М-47 «Дракон».

— Какие же это хорошие новости! — прервала его женщина, которая возглавляла римское отделение. — Через шесть месяцев эти ракеты будут падать на наши патрули безопасности.

— Подождите, пока Грандиг не расскажет до конца.

— Нам помогал Майлс, — сказал Грандиг. Красивая женщина из Рима была известна своей раздражительностью. Она носила «каджаль», который предпочитают арабские женщины, а ее темные глаза горели, как пламя.

— Если мы проводим состязание в учтивости, — фыркнула она, — то я объявляю Грандига победителем. Не будете ли вы так добры продолжать? У нас сегодня много дел.

— Мы провели неплохую операцию, — рассказал Грандиг. — Благодаря сотрудничеству между моим отделением, голландским отделением и нашими людьми в Северной Африке нам удалось раскрыть палестинский заговор с целью похищения оружия. Они покупают оружие у старшего сержанта американской армии, а платят «сыну» — фирме «Колер и сын. Ландвирт-шафтлих механизмус ауфнемен», после чего оружие вывозится из страны вместе с тракторами Колера-старшего. Эти трактора хранятся в запломбированных контейнерах на складах в Роттердаме. Голландская таможня их не проверяет, поскольку они идут транзитом через страну. Два дня назад контейнеры погрузили на советский корабль, который доставит их в Тунис. Оттуда оружие будет отправлено на восток через Ливию и Египет.