Чтение онлайн

— А откуда вы узнали, что он был в это время в коридоре?

— У входа стоял Роберто, терпеливо ожидавший моего возвращения. Он видел, как мимо прошел Хартли. Когда он мне это рассказал, я сразу отвела кандидатуру Хартли. Если он настоящий Флосман и сам принес второе письмо, то почему он не уходит с другой стороны, а предпочитает пройти мимо Роберто, которого отлично было видно из коридора? Значит, Хартли не столь волновало, что кто-то узнает о его нахождении в коридоре. Значит, в этот момент он не подозревал о письме и не знал, что мне его принесли.

После убийства Хартли все стало на свои места. Настоящий Флосман понял чуть раньше меня, что именно делает Хартли на корабле. Он сумел просчитать действия американца и в нужный момент убрать его, Мы недооценили и сотрудников местной резидентуры ЦРУ. Очевидно, они также искали Флосмана, и приехавшему из Европы Хартли попалось на глаза это объявление. Видимо, американцы также знали о пароле чешских разведчиков. Но для Хартли эта поездка закончилась печально.

Оставались три человека: Кратулович, Суарес и Консальви. Чувствуя вашу нелюбвь к стареющему жуиру Консальви, я приглядывалась именно к нему. Нужно сказать, что объективно вы были даже правы. Он вызывал гораздо больше подозрений, чем остальные. Во-первых, этот трюк с женщиной. Он все время был рядом с ней. И я могла представить, что вы были правы, когда подозревали его. Действительно, настоящий Флосман мог придумать такой оригинальный трюк. Познакомиться с женщиной, оказавшейся его соседкой и представить дело так, будто они прибыли на судно вместе. Мы ведь не стали бы подозревать пару влюбленных, считая, что Флосман обязательно должен быть один на корабле. Ну, во-первых, девица явно не подходила на роль влюбленной пассии. А во-вторых, Консальви особенно и не скрывал того обстоятельства, что познакомился с дамой именно для приятного времяпровождения.

И вот здесь ваша логика вас подвела. Вы считали, что он ухаживает за девицей, чтобы создать себе алиби. А я видела, как он бравирует этими отношениями. Настоящий Флосман никогда бы не стал этого делать, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Но сеньор Консальви, очевидно, принадлежит к тому довольно распространенному среди мужчин типу, который готов охотиться за любой мелькнувшей юбкой, и более всего на свете ценит количество одержанных побед. Именно поэтому, чтобы произвести на меня впечатление, он и рассказал о том, как сеньор Хартли расспрашивал обо мне бармена. После убийства Хартли я сразу убрала из числа подозреваемых Консальви. Настоящий Флосман не стал бы демонстрировать мне, что мог заинтересоваться хоть какими-то словами своей будущей жертвы.

Но окончательно мое убеждение в том, что Консальви не является Флосманом, созрело в тот самый момент, когда я получила второе письмо. Подозрение пало на Хартли, но узнав, что он ушел из коридора, пройдя мимо Роберто, я вспомнила об остальных. Суарес сидел в баре, у него было алиби. Кратулович ушел в город. А Консальви, словно нарочно, чтобы подставиться под наше подозрение, вернулся за зонтиком. Но ведь само письмо принес другой человек. Зачем Консальви, если он действительно Флосман, подставлять самого себя под подозрение? Логичнее было бы обеспечить себе абсолютное алиби, которое оказалось лишь у двоих людей на корабле — Суареса и Кратуловича. Тем более, что само письмо было написано на испанском языке. Тогда я стала размышлять, почему первое письмо написано по-английски, а второе по-испански. Флосман хотел продемонстрировать свои лингвистические способности? Но, убедившись в том, что во время получения письма у всех троих было алиби, я поняла, что подлинный Флосман сознательно написал второе письмо на другом языке, чтобы его мог прочесть курьер, с которым он отправил это письмо ко мне.

Ведь второе письмо при желании можно было принять и за любовное послание. К сожалению, я не знала, кто именно принес письмо Флосмана, и это послужило гибелью несчастной девушки. Но должна признать, что ваша находка с Лаурой, которая относила письмо Консальви к его подружке помогла мне разгадать и эту загадку. А сам Консальви к этому времени уже окончательно порвал со своей подружкой. Она принадлежит к категории профессионалок и, очевидно, требовала гораздо более материальных вещей, чем простое кувыркание в постели. Тогда Консальви и переключился на Лауру, где вы его и нашли. После того, как вы сообщили ему о появившемся на судне комиссаре Рибейра, он и решил сбежать.

— Но почему он сбежал?

— Вы ведь помните, что сказал помощник Рибейры об исчезнувшем Консальви. Он назвал его типичным аферистом. Вы увидели в этих словах подтверждение ваших подозрений. Я нашла в них подтверждение своей уверенности в том, что Консальви не Флосман. Если хотите, вы убедили меня еще в самом начале путешествия, когда сказали о такой нематериальной вещи, как запах кожи. Если помните, вы тогда сказали, что Консальви не похож на торговца кожей. Он им действительно не был. Но Флосман не стал бы так откровенно ухаживать сначала за одной, а потом за второй женщиной и убивать третью, понимая, что подозрения прежде всего падут на него. Консальви был не Флосманом. Он был просто мелким аферистом, сбежавшим с корабля, боясь разоблачения.

— Но это все пока только предположения, — напомнил Благидзе, — кто же тогда настоящий Флосман?

И, словно в ответ на его слова, в дверь постучались. Благидзе хотел достать оружие, но Марина отрицательно покачав головой, показала ему на дверь ванной комнаты. Он поднялся и, стараясь не шуметь, прошел туда, неплотно прикрыв дверь. Она подошла к входной двери и повернула ключ.

На пороге стоял Гальвес. Он улыбался.

— Я все сделал, как вы сказали, — сказал Робер-то, — он наверняка придет сюда. Я написал ему все, как вы сказали.

— Хорошо, — кивнула Чернышева, — теперь ждите меня в своем номере. Я хотела бы с ним поговорить.

— Конечно, — улыбнулся Роберто, целуя руку женщины, — я не знал, что журналисты так изобретательны.

Она заперла за ним дверь, повернула ключ. Из ванной комнаты вышел Благидзе.

— Что он имел в виду, когда говорил о вашей изобретательности? — подозрительно спросил Благидзе.

— Я попросила его вызвать одного из пассажиров в этот номер, чтобы взять у него интервью. Так я объяснила Роберто. Он написал этому пассажиру, что хочет с ним встретиться и поговорить о … Хартли.

— Вы с ума сошли? Если это настоящий Флосман, он обязательно сбежит.

— Не думаю. Флосман поймет, что обязан убрать ненужного свидетеля. Если это настоящий Флосман, он наверняка придет сюда. Он слишком низкого мнения обо мне, как о своем сопернике. Я просила Роберто указать именно этот номер и этот отель, объяснив, что хочу взять интервью для своего журнала. А номер в отеле я заказала еще с корабля.

— Ясно, — вздохнул Благидзе, вытирая пот с лица. — У вас все предусмотрено. Здесь очень душно. Можно, я открою дверь на балкон? В этой стране нельзя брать номера без кондиционеров.

— Может быть. Но зато на нашем этаже всего четыре номера и очень толстые стены, из-за которых не будет так четко слышен звук выстрела. У вас ведь, кажется, нет глушителя?

— Неужели вы предусмотрели и это? — восхищенно спросил он, открывая дверь на балкон и возвращаясь в свое кресло. Она села на кровать, подвинув к себе сумочку.

— После того, как я получила вторую записку, я уже поняла, что отсутствовавший Консальви имел гораздо меньше шансов оказаться настоящим Флосманом, чем двое остальных, имевших, казалось, безупречное алиби. Именно поэтому я стала внимательно приглядываться к обоим — Кратуловичу и Суаресу. И вскоре уже знала, кто из них настоящий Флосман. А последний штрих добавили вы, уже после убийства несчастной горничной.