Месть Слизерина
Шрифт:
– Прошу прощения?...
– у девушки от услышанного глаза на лоб полезли.
– Что вы имеете в виду?
– Вы угрожали мистеру Уизли.
– Естественно, - пожала плечами Гермиона, - так поступила бы любая девушка на моем месте. Он приставал ко мне с нехорошими намерениями, и я указала ему на недопустимость такого поведения.
В голубых глазах директора на миг мелькнула злость, вновь сменившаяся приторным мерцанием.
– Вы ошибаетесь, Гермиона, Рон очень хороший юноша и не станет вести себя недопустимо...
–
Гермиона слушала бред, который нес директор, и ей хотелось рассмеяться. Он что, действительно думает, что она поверит во всю эту чушь? Тем временем директор продолжал:
– ... и породниться с его семьей большая честь.
– Господин директор.
– ледяным голосом начала Гермиона.
– с каких пор породниться с семьей Предателей крови стало честью? Это позор, а не честь! И, честно говоря, я не понимаю, какое отношение имеет эта тема ко мне? Я превосходно учусь, у меня хорошая репутация и марать ее неподходящими поступками я не собираюсь. Тем более, мое замужество, это абсолютно не Ваша забота.
Директор сжал пальцами чашку. Жалкая соплюшка! Да как она смеет! Она еще пожалеет об этом! Он приторно улыбнулся:
– Ну что Вы, Гермиона! Я желаю Вам только добра! Подумайте!
Гермиона вышла из кабинета с достоинством, но внутри она готова была убивать наглого старика медленно и жестоко. Она прислонилась к стене и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Придется принимать меры. Она поправила сумку и твердым шагом направилась на урок.
***
Салазар с гордостью смотрел на неумолимо растущие вверх стены будущего Хогвартса. Замок строили гоблины, сразу пять бригад и в результате замок рос, как на дрожжах. За три месяца был полностью готов фундамент и подземная часть, а сейчас строители возводили несущие стены. Издали стройка напоминала муравейник: работа не прекращалась ни на минуту, постоянно кто-то бегал, но не суетливо, а только по делу.
Строить решили, как родовой замок, с тем исключением, что его настраивали на четырех человек. Это помогало избежать множества проблем в будущем: исключалась возможность изгнать кого-либо, потомки Основателей всегда будут чувствовать себя здесь, как дома, им никто не сможет навредить. Салазар пытался предусмотреть все, что только возможно. За его спиной послышались шаги.
– Что, любуешься?
– пробасил Годрик, осторожно сжав плечо своего побратима.
– Да, Рик, любуюсь. Нам придется здорово поработать, чтобы этот замок стал школой.
Годрик задумчиво кивнул.
– Да, работы предстоит много. Причем, не только с замком. Впрочем, мы справимся.
– Конечно, брат.
– Салазар с нежностью посмотрел на того, кого с полным правом мог назвать своим братом. За прошедшие годы Годрик подрос еще на пять дюймов, теперь он возвышался над высоким Салазаром на два дюйма, широкие плечи и мощные мускулы говорили о недюжинной силе, а резкие, отточенные жесты - о быстроте и ловкости.
Годрик полностью оправдывал свою анимагическую форму.
Когда два года назад друзья разговорились о магических умениях, Салазар вспомнил об анимагии. Ему всегда хотелось узнать, кем он может стать. В прошлой жизни, все, что он узнал об анимагии, сводилось к нескольким фактам: будущий анимаг должен сделать очень сложные расчеты, получить форму получается не у всех, маг должен зарегистрироваться. Негусто, если честно.
Присутствующий при этом Игнотиус просветил заинтересовавшихся новой отраслью знаний друзей, а теперь, после обряда, детей, которых он считал своими собственными. Оказалось, что анимагия бывает разная: спонтанная или дикая и специальная, которой долго учатся. Спонтанная случается, когда маг находится в опасной ситуации, но происходит такое редко. Опасность ее состоит в том, что испуганный маг может потеряться в звериных инстинктах, навсегда остаться зверем.
Учатся анимагии под присмотром наставника, который поможет, если разум начнут захлестывать животные желания, а такое происходит практически со всеми в первое превращение. Но и это было не все. Оказывается, сильные маги могут иметь не одну форму, а несколько, тут все зависит от личной силы и родовой предрасположенности. Но самые сильные маги были способны превращаться в волшебных существ.
Это уже было неимоверной редкостью. По преданиям, Мерлин превращался в разумного дракона, который очень сильно отличается от обычных, Моргана превращалась в феникса, было известно про магов, которые превращались в единорогов и грифонов.
Когда Салазар услышал об этом, то тут же решил стать анимагом. Игнотус только посмеивался, глядя, как неразлучная четверка что-то вычисляет, таскает какие-то травы и ветки и без конца экспериментирует.
Через три месяца он с отвисшей челюстью наблюдал результат их изысканий...
... Игнотус потрясенно смотрел на здоровенную, ярдов семь, толщиной с бочонок, змею серебряного цвета с изумрудными глазами и узором по телу в тон глазам. Змей горделиво встал в стойку, демонстрируя корону из рожек на голове, и стал медленно сворачивать и разворачивать кольца, сверкая чешуей в свете свечей, и тихо, насмешливо шипя.
Он, не веря своим глазам, подошел, и осторожно погладил гладкую, как полированный металл, чешую. Неожиданно змей подхватил его хвостом и поставил к себе на спину, после чего стремительно начал нарезать круги по тренировочному залу. Игнотус вцепился в шею змея, с восторгом чувствуя, как перекатываются под чешуей могучие мышцы. Наконец, змей закончил резвиться и остановился, после чего осторожно снял хвостом мага и поставил рядом. Миг и перед Игнотусом стоит веселый Салазар, сверкающий змеиными глазами.
– Ну, как, отец?
– весело спросил он, поблескивая изумрудами глаз. Игнотус восхищенно покрутил головой и обнял зардевшегося юношу.
– У меня нет слов, Салазар! Как тебе это удалось?
– потрясенно спросил маг.
– Очень просто, отец. Ровена сделала расчет, Годрик и Хельга принесли нужные ингредиенты, а я сварил зелье. И мы все его опробовали. И, кстати, - лукаво улыбнулся юноша, - у нас есть еще одна порция. Для тебя.
– Невероятно...
– выдохнул Игнотус.
– Ты такой здоровый в этом облике...