Чтение онлайн

Поставив браунинг на предохранитель, Хэнк бросил его в кобуру и поднял автомат. Едва он успел выпрямиться, как увидел еще одного солдата. Тот остановился, взял оружие наперевес, словно для рукопашной атаки, и устремился на Фроста. “Если он хочет показать мне приемы штыкового боя, — успел подумать капитан, — то это совсем не значит, что я должен отвечать тем же”. Солдат бежал что было силы, целясь в него стальным клинком. Фрост отступил на несколько шагов назад, перевел переключатель огня в положение “автомат” и, вскинув ствол, выпустил длинную очередь. Противник споткнулся, застыл на секунду с обезумевшими от боли глазами и свалился на землю. Не теряя времени, капитан побежал, чтобы поддержать своих, чьи выстрелы превратили селение в сущий ад. Поравнявшись с последним убитым врагом, одноглазый наемник взглянул на перерезанный очередью труп и укоризненно покачал головой.

Вытерев пороховую копоть со ствола своего хромированного браунинга о штанину защитных брюк, Фрост ощутил на потных ладонях прохладу черных пластиковых накладок рукоятки и опустил пистолет в кобуру. Он быстро нагнулся, достал из кармана носовой платок, поднял выцветшую черную повязку с левого глаза и, вытерев пот, снова опустил ее.

— Откуда это у вас, капитан?

Хэнк обернулся, и его небритые щеки цвета соли с перцем прорезала улыбка, а правый глаз серо-зеленого цвета слегка блеснул под полуденным солнцем.

— Что? Браунинг? Мне когда-то хромировал его Рон Маховски, он работал в компании “Металайф”. Отличная получилась пушка.

— Нет, сэр, не пистолет. Повязка — откуда она у вас?

Фрост продолжал улыбаться — ох уж этот вечный вопрос…

— Повязка? — задумчиво переспросил он. Селман пристально смотрел на него, неловко сидя за кажущимся большим рулем джипа и придерживая на коленях винтовку. Его черный берет был лихо заломлен назад, открывая лоб в капельках пота.

— Ну, что тут рассказывать, — продолжал Хэнк, закуривая. Он несколько раз щелкнул старенькой зажигалкой “Зиппо”. — Первую повязку мне подарил врач, а потом я сам стал их покупать в больших аптеках. Всегда держу с полдюжины про запас.

— Да, но, сэр… — не отставал Селман. Однако капитан не стал дальше разговаривать с ним, а подтянулся и отдал честь неожиданно появившимся из-за джипа полковнику Тарлетону и майору Гристу.

Высокий офицер с серебряными дубовыми листьями на погонах козырнул в ответ:

— Вольно, Хэнк, отдыхай. И ты тоже, Селман.

Второй, пониже ростом, но с золотистыми листьями, сплюнул табачные крошки и сказал:

— Фрост, ты со своей ротой отлично выполнил задание.

— Благодарю, майор, — ответил капитан, снова затягиваясь сигаретой. Он прислонился к правому крылу машины, но тут же отшатнулся, настолько обжигал горячий металл.

У Тарлетона, как всегда, кончились сигареты. Фрост покопался в кармане форменной рубашки и протянул полковнику “Кэмел”.

— Спасибо, Хэнк. Да… разделались мы с Фелендесом.

— Значит, нас здесь ничего уже не задерживает? — спросил Фрост.

— Похоже, что так. Я связывался по рации с полковником Чапманом. Он летит сюда с деньгами.

— Наверное, он и спит с деньгами, — пробормотал Грист.

— Да, Чапман — еще тот жук, — добавил Хэнк, — он и контракты предлагает, и солдат вербует, и командует… А после пристроит зад где-нибудь за столом и шелестит купюрами. Так он действительно сам пожалует сюда, и не надо будет искать его в этот раз?

— Я не так уж много работал с полковником, — заметил Тарлетон, — но он всегда к нам хорошо относился. В свое время он был лихим боевым командиром в Конго, но вы тогда еще под стол пешком ходили, — кивнул он на Фроста и Селмана.

— Мне о нем мама рассказывала, — пошутил капитан, вновь усмехнувшись.

Полковник засмеялся.

— Не пройдет и часа, как Чапман будет здесь. Попозже построишь своих людей, а пока пусть отдыхают.

— А как там Фелендес? — спросил Фрост, прикуривая вторую сигарету от окурка, зажатого между коричневыми от загара пальцами.

— Пытался застрелиться, — ответил Грист таким безразличным голосом, словно читал интендантскую ведомость, — но ему помешали. Хотел, видимо, стать невинной жертвой, павшей за революционные идеалы. Его должны будут судить, если раньше никто не пристрелит. С удовольствием сделал бы это сам. Бесплатно.

— Да, — вздохнул Фрост, — мясник проклятый. И творил ведь — все во имя земельных реформ, прав человека. Интересно, как это негодяи вроде Фелендеса могут выступать о правах своего народа, и тут же этот народ уничтожать.

— Сам не могу понять, — согласился Тарлетон, затаптывая окурок сигареты, которой его угостили. — И вряд ли когда-нибудь пойму.

Он кивнул и пошел дальше, Грист последовал за ним. Фрост повернулся к капралу:

— Ты, кажется, всегда хотел выполнять важные поручения? Вот тебе первое — пойди скажи нашим, чтобы через десять минут построились у фонтана посреди площади — вон там.

Он лениво ответил на козыряние Селмана и зашагал к фонтану, удаляясь от ворот, у которых стоял джип. Хэнк пересек пыльную рыночную площадь, подошел к камням, окружающим фонтан, и уселся прямо на землю. Стянув с головы берет а ля Монтгомери, он снова закурил. Густые черные волосы прилипли к мокрому лбу, пот стекал по вертикальным складкам на щеках и капал с обвислых усов. Капитан расстегнул рубашку, выдернул ее из брюк и закатал рукава.

Откинувшись назад, он прикрыл от солнца здоровый глаз. Да, тяжелыми выдались три недели, в течение которых пришлось преследовать бандитов по субтропическим джунглям в разгар лета, страдая от дизентерии и проклятых мух. И по всему пути они видели сотни жертв предводителя террористов, который убивал во имя народа всех попадавших под руку, даже женщин и детей. Фрост вспомнил, что читал в исторических книгах, как само правительство США когда-то оказывало помощь дружественным странам, и отрядам наемников не приходилось гоняться за такими маньяками, как Фелендес. Однако старые времена прошли — и ладно, он улыбнулся, подумав о том, что иначе остался бы без работы.

Капитан поднялся, подошел к своей роте, которая уже построилась, поблагодарил всех за отличную работу и приказал не расходиться. Скоро прибудет полковник Чапман с деньгами, а потом — по домам. Некоторых, в том числе и капитана, последнее не сильно радовало, так как подразумевало безработицу. Но среди его подчиненных были американцы, англичане, несколько немцев, даже два черных африканца, для которых слово “дом” означало жену, детей, какой-то приработок. Когда все это надоедало, они подписывали контракт на настоящее дело. Фрост иногда думал о них как о никому не нужных людях с никому не нужным оружием. Да и он сам — такой же, или был раньше, пока не стал профессиональным наемником, посвятив этому все свое время. Иногда, чтобы заработать на хлеб, ему приходилось быть телохранителем больших шишек, иногда — выполнять работу курьера. И всегда требовалась крайняя осторожность, чтобы не впутаться в наркотики или не стать козлом отпущения, расплачиваясь за чужие преступления.