Месть колдуна
Шрифт:
– Золана! Стоять!
Даже господин Огюст, в бытность свою последним наставником Невменяемого, загордился бы своим учеником. Так и у него редко получалось на уроках. Может, стар слишком?
А вот у ученика получилось просто великолепно. Все вздрагивали и корчились внутренне от неприятных ощущений. А уж менсалонийка, прямо в лицо которой ударила основная волна, чуть ли вообще не лишилась сознания.
– Отдай мне меч!
За момент до этого он и так чуть ли не выпал из тренированной руки садистки, но теперь она его отдала без промедления. И заволакивающимися от алкоголя и звукового удара глазами уставилась на Кашада Низу.
– И что же теперь с тобой делать? – Уже нормальным голосом спросил он. На этот вопрос ответил с полной невозмутимостью всё так же сидящий за столом ордынец:
– Отвёл бы ты её в казарму. Она тебя послушается и не будет больше бузить.
– Думаешь? – Кашад не обернулся к советчику, а лишь скривился в сомнении. И что делать? Вечер и так почти испорчен. А если убрать эту скандальную гидру, то ещё и вернуться можно. Если охота будет. И вполне неплохо пару часиков повеселиться. Но эту дебоширку надо спровадить срочно, пока она не очнулась…
– Ладно, пошли я тебя проведу к кроватке.
Золана без возражений позволила взять себя под локоть и вывести из трактира. Хотя вслед ей неслись ругательства и весьма неприятные оскорбления. Видимо кто-то уже решительно настроился разделаться с этой стервой, пользуясь благоприятным случаем, да вмешательство зачинщика банкета всё испортило. В его сторону тоже вылетело несколько нелестных эпитетов, которые сводились к одному: ладно, пусть уводит, сам же потом впоследствии пожалеет, что защитил эту тварь.
На свежем воздухе менсалонийка сразу взбодрилась, шумно несколько раз выдохнула и попыталась вырвать локоть из пальцев Кремона.
– Пусти! Мне же больно!
– Странно! – не ослабляя хватки, ответил тот. – А мне показалось, что тебе нравится боль. И ты специально постоянно на неё нарываешься.
– Неправда! Всю жизнь мне приходилось защищаться. Это мне хотят все сделать больно.
– Защищаться? Меня с тобой не познакомили, но о твоих пристрастиях нападать первой и часто убивать – наслышан.
– Ха! – менсалонийка искоса, прожгла Кашада взглядом. – Много они обо мне знают!
– Ого! Им ещё и многое неизвестно? – иронизировал парень. – Как же так?! Могла бы всеми своими подвигами похвастаться и сразу стать десятником. Или ты сразу не место сотника метишь?
– Да нет, – с неожиданной грустью ответила наёмница. – В десятники надо брать таких умных и рассудительных как ты. А я за малейшее непослушание убить подчинённого готова. Это не по мне…
– Так ведь ты и командира можешь убить, если решишь, что приказ неправильный. А?
– Могу… Но уже с гораздо меньшей степенью вероялт…, тьфу, вероятности!
Заплетающийся женский язык, вызвал презрительную усмешку у Кремона:
– А зачем же тогда в наёмники пошла? Зарабатывала бы, как и прежде – заказными убийствами.
Опять менсалонийка ответила со странной грустью:
– Тебе этого не понять.
– М-да, конечно. Можешь не признаваться. Но ведь у каждого из нас своя цель. И она известна командованию. Или у тебя нет никакой цели?
– Есть. Как тебя это не удивит. – Золана попыталась пуститься в философствование: – Ведь существув…, кхе, существование каждого разумного индивуду…, да что такое?! Ин-ди-ви-ду-у-ма…
Произнеся последнее слово по слогам, она тяжело вздохнула и призналась.
– Напилась! Как последняя скотина. Давно со мной такого не случалось. Да и ни разу в жизни я так много не употребляла…
– Да ну?! – не поверил Невменяемый, вспомнив, как наёмница опрокидывала в себя кубок за кубком.
– Не веришь? Кстати, мне действительно больно. Может, отпустишь мою руку? Обещаю вести себя смирно.
– Конечно, – отпуская женский локоть, пробормотал Кремон. – На что ты без магии годна…
– Не скажи. Я ведь будучи ещё простым воином больше сотни побед имела в сражениях на арене. И из них больше половины – над мужчинами. Да и здесь мне нет равных.
– Самонадеянность наказуема.
– Я не имею в виду тебя или сотника. Может, кто ещё свои силы скрывает. Но в остальном – все они сброд, отщепенцы и моральные уроды. Такие как они никогда больших высот в воинском искусстве не достигают.
Кремон только фыркнул от таких сравнений:
– И кто бы говорил!
И опять менсалонийка согласилась с лёгким кивком головы:
– Как ни странно – я знаю, что говорю. Да ведь и ты наверняка через хорошие телесные судороги прошёл, пока в тебе эта кажущаяся лёгкость не утвердилась. Один из моих учителей так двигался. Но сам достиг этого совершенства лишь через пять десятков лет. А ведь ты совсем недавно прошёл Воспламенение. И таланты без крови и пота не пришли. Правда?
– Увы! Пришлось покорячиться изрядно. – Согласился молодой колдун. Они уже вошли в казармы, на женскую половину и он спросил. – И где же ты располагаешься?
– У нас здесь намного лучше. – Золана не хвасталась, а просто констатировала. – Мужчины живут вчетвером в одной комнате, а у нас по двое. Мне же удалось отвоевать маленькую комнатку для себя одной. Она слишком мала, но я страшно не люблю, когда кто-то ещё рядом ворочается. А вот и моя обитель.
Комнатушка действительно оказалась небольшой. Кровать занимала в ней две трети пространства. Стол узкой доской откидывался на стену, под самым потолком над ним приютилась полка с книгами, да возле самого окошка втиснулась высокая тумбочка.