Месть гор
Шрифт:
сто двадцать четыре года раньше...
– Зачем он тебе?
– спросила снизу Анари, чувствуя себя в относительной
безопасности.
– Это Рикин кулон, - ответил Таркен.
Анари почувствовала, что надо ловить челюсть. Откуда, откуда в шкатулке у этой
старой карги оказался кулон Рики?
– Последний раз прошу - отдай его мне.
– А я последний раз спрашиваю - зачем он тебе?
– Тебе не понять.
– Да куда уж нам, сирым да убогим!
– ощерилась Анари.
– Прям я не вижу,
несчастный ты мой влюбленный! О господи, спустя столько лет!..
Молчание.
– Кстати, а в кулончике-то заключено сильное целительское заклинание!
– хищно
прошипела Анари, поднявшись на одну ступеньку вверх и не отрывая взгляда от
Таркена.
– Кодирует от курения, пьянства, наркоты... Это кого Рика кодировала?
Уж не тебя ли, а, дедушка?
Таркен ничего не ответил. Лишь обиженно отвернулся от любимой внучки.
– Слушай, дедок, ну зачем тебе этот кулон?
– с каким-то исступлением начала
действовать Анари на нервы Неласу-старшему.
– Ты же жмурик, и признаешь это. К
тому же я девушка, мне нужны красивые побрякушки, а ты? Рику это не вернет...
– Замолкни, - хрипло прорычал Таркен, заслышав это имя.
– ...к тому же мне необходимо спасти колинейский народ с помощью этого кулона, -
беспечно закончила Анари, не обратив ни малейшего внимания на угрозу со стороны
дедушки.
– Царя закодирую, а он пойдет и замочит всех чморков!
Таркен поджал губы и сел обратно на ступеньку. Анари все еще не решалась
подняться к нему.
– Кстати говоря, ну сняла я это Рикино колечко, и что мне теперь с ним делать?
– Молиться на него, - съехидничал Таркен.
– А серьезно?
– Много знать хочешь. Потом поймешь.
Дедушка, кажется, отошел от переживаний. Анари это довольно сильно насторожило.
Про хитрость и уловки Таркена до сих пор ходят легенды...
– Тогда я пойду, - Анари начала потихоньку спускаться вниз, в земную жизнь.
– Скатертью дорожка, - донеслось вслед.
Анари осталось утешаться тем, что она успела как следует насолить своему
любимому и самому законопослушному в мире дедуле.
"Неужели Тайка?.." - обалдело подумала Анари, с глубоким вздохом разлепив глаза
и вспомнив про разблокированные силы.
Все еще была ночь. Тайка спал, прислонившись головой к краю дивана. Анари не
сразу ощутила, что ее пальцы зажаты в его руке. Значит, и правда разблокировывал
силы.
Она почувствовала к нему небывалую нежность и благодарность. Аккуратно
высвободив затекшие пальцы из его кулака, Ани погладила его по жестким прямым
волосам. Тайка вздохнул во сне, и Анари отдернула руку. Не дай бог ведь
проснется.
Она отвернулась и через некоторое время уснула снова.
Глава 24.
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой, легка.
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
А. Блок "В ресторане"
Чуть только солнце занимается, и уже колинейский народ дружно спешит на рыночную
площадь. И добропорядочные граждане, и богачи, и шпана...
– А ну стой, засранец!
– А-а-ай! Дядя, пусти! Я больше не буду-у-у!
"Вот только проблем со шпанюками мне здесь только не хватало...", - рассерженно
подумал аттилийский шпион, цепко держа пацаненка за ухо.
– Будешь еще на мой кошелек зариться?!
– Нет, дядя! Отпусти!
Прохожие не спешили вступиться за своего юного соотечественника - слишком
звероватый видок был у задержавшего его. Поджарый, сильный, опасный (сразу видно
– аттилиец), плюс еще тяжелый взгляд черных глаз и три рваных шрама во всю щеку.
Тут и Великий тэнр испугается, не говоря уже про простой народ. Хотя чего взять
с аттилийцев? У них у всех хари по нескольку раз зашитые, и этот не исключение...
Внезапно пальцы сами разжались, отпуская пацана на волю. Да теперь аттилийцу
стало совсем не до него.
...Она шла грациозной походкой, чуть склонив голову, как и полагается
добропорядочной девушке. Медно-рыжие роскошные волосы заплетены по колинейскому
обычаю в две густые длинные косы, небрежно перекинутые на грудь. Но одежда ее
противоречила всем мыслимым и немыслимым представлениям о женственности: кожаная
куртка на шнуровке, из-под которой был виден белый ворот рубахи, мужские
свободные штаны, заправленные в высокие черные, до блеска начищенные сапоги с
отворотами. Но все равно она казалась самым прекрасным существом во всей Мировой
Сфере...
Девушка мимоходом подняла на него взгляд. В этих необыкновенных миндалевидных,
глубоких как горные озера глазах, казалось, была сосредоточенна зелень всего
мира, всех лесов, всех полей, всех трав... И в этой чистейшей зелени
чувствовалось необъяснимое очарование этого юного возраста - возраста, когда в
девочке начинает просыпаться женщина, которой не будет краше никого во всей
стране спустя год-два...
Через несколько мгновений девушка опустила густые темные ресницы, словно ничего