Чтение онлайн

Так Василий остался в доме Комара. Как ни пытались у него добиться, кто он, откуда и что с ним приключилось, ничего бедняга сказать не мог. Взглянуть на странного мальчика приезжал и батюшка Порфирий. Как ни крутил он мальца, но выяснить тоже ничего не смог. Только сказал на прощанье:

— Все в руках Божьих.

Жена Федора оказалась женщиной сердечной, окружила Найденыша, как окрестили Василия в семье Комара, заботой и уходом. Силы постепенно возвращались к мальчику. Кажется, ему не о чем было печалиться. Тем более Ивашка, третий сын в Комаровой семье, был ровесником Найденыша, и они вместе играли в астрагалы. Дружба их крепла. Но грустны были глаза Найденыша, часто затуманивались слезами. Федор тяжело вздыхал:

— Лютое наше время. Всякой нечисти поналезло на Русь. От нее вся погибель. Дай Бог, чтобы мимо пронесло.

С тех пор, как Всеславна вторично поселилась в хоромах князя Михаила, хозяйка потеряла покой. Княгиня с затаенным страхом и плохо скрываемой завистью наблюдала, как хорошела их гостья. Щедрый княжеский стол и спокойная, без внешних тревог жизнь делали свое дело. Всеславна расцветала, как майский цветок. Наверное, она цвела бы еще краше, если бы не тягостные думы об отъехавшем в чужие края муже да о пропавшем брате. Но жизнь брала свое. Лицо, одухотворенное добротой и сердечностью, делало гостью неотразимой. Вот этого и не могла не видеть княгиня.

Она ревниво наблюдала, как князь становился все более любезным, внимательным, встречая Всеславну. Все чаще он стал одаривать ее подарками, что вызывало в душе княгини бурю возмущения. Но она гасила этот готовящийся вырваться наружу огонь. Пока в ее руках не будет хотя бы незначительного фактика супружеской неверности, подступиться к Михаилу невозможно. Ибо в противном случае ее ждал необузданный гнев, который, как смерч, обрушился бы на нее. Поэтому неослабно, делая вид, что ей все безразлично, княгиня зорко наблюдала за происходящим. Ей даже казалось, что Михаил вроде как помолодел. Он старался теперь одеться получше, чего раньше она за ним не замечала.

В доме шептались, двусмысленно поглядывая то на княгиню, то на Михаила. Только далека от всего этого была сама Всеславна. Непосредственность, открытость делали ее неуязвимой. Она ровно относилась ко всем, лишь к подаркам князя — с опаской. И ему стоило большого труда вручить ей браслет из извивающихся дротов, в завязи которых горел аквамарин, а затем — ожерелье из морских раковин вперемешку с бусами.

Однажды княгиня не выдержала и сделала мужу едкое замечание:

— Дорогой, может, настала очередь преподнести нашей гостье сам Чернигов?

Гневом блеснули глаза Михаила:

— Мы в неоплатном долгу перед этим родом! Те безделушки, которыми я одарил нашу гостью, ни в коей мере не искупают ту вину, которую невольно нанесло наше с тобой бездействие.

Княгиня неслыханно удивилась столь продолжительной речи супруга. Он даже напомнил ей чем-то изысканного Мазовецкого.

А Всеславна жила своей жизнью. Ее думы неслись вслед за ее любимым. Часто ей виделось, что полчища дикарей нападают на путятинский обоз. Между ними вспыхивает жесточайшая сеча. Нет победителей, нет побежденных. Разбойники рассеяны, но и от черниговцев никого не осталось. Аскольд, истекающий кровью, лежит посреди поля. Ему хочется пить, у него нет сил подняться. Его иссохшие губы зовут Всеславну. Глоток воды — и силы возвращаются к Аскольду. Она помогает сесть любимому на лошадь, и они едут к Улале…

То ей вдруг кажется, что черниговский купец вовсе не купец, а продавшийся татарам изменник. Он, коварно убив Зуба и Кулотку, связывает ночью сонного Аскольда и везет его в татарский лагерь. Хан очень рад, что козелец попал наконец в его руки… Татары издеваются над ним, жгут железом, бьют плетьми. Хан требует, чтобы русич отказался от веры, предлагает в жены одну из татарских царевен. Но Аскольда не могут сломить никакие пытки, никакие соблазны. Его бросают в темницу… Он зовет ее, Всеславну…

Как хочется ей вскочить на коня и оказаться рядом с ним, разделить его участь. Ей казалось, что вдвоем они преодолеют любые испытания. Вдвоем! Скорее к нему! Но куда? Но как? Эти вопросы жгли ее сердце. Боль усиливали мысли о брате. Что с ним? Где он? Однажды ей даже приснился сон, что Аскольд нашел Василия. И они вместе вернулись домой. Как сладок был этот сон! У нее даже поднялось настроение. Идя на обед, она столкнулась с князем. Увидев ее радостное лицо, Михаил удивился: уж не добрую ли весть получила? Всеславна охотно поделилась своим мимолетным счастьем. Он очень тепло и убежденно стал говорить ей, что так оно и случится. Если Аскольду потребуется помощь, он немедленно окажет ее. Он готов даже послать гонца, например, к Мазовецкому, чтобы тот, если потребуется, оказал Аскольду содействие.

— Не волнуйся, Всеславна, все будет хорошо!

От таких слов на сердце стало еще теплее, и Всеславна вошла в светлицу вся сияющая. О Господи! Да лучше б ей было плакать. Княгиня тигрицей взглянула на нее, потом на мужа. Но князь, сурово сдвинув брови, быстро потрапезничал и удалился.

Воспользовавшись его отсутствием, хозяйка не смогла сдержать бушевавшего в груди гнева и зашипела:

— Не строй князю глазки, гадюка! А не то я тебя сгною в темнице и все расскажу твоему мужу. — Сказав, тотчас поднялась и с величественно поднятой головой удалилась в свои покои.

Это так подействовало на Всеславну, что она даже не нашла слов, чтобы достойно ответить ревнивой супруге. Придя к себе, она горько расплакалась. Ей хотелось броситься к этой заблудшей женщине и сказать, что, кроме Аскольда, у нее в сердце ни для кого нет места. Но какая-то сила удерживала ее от этого шага: княгиня может подумать, что она просто оправдывается.

Тогда ей захотелось уйти из этих постылых хором, чтобы не видеть злые глаза хозяйки, не встречаться с князем.

«Уйду к Зосиму. Буду там дожидаться возвращения любимого, а потом не останемся в этом городе и дня», — она начала было собирать свои вещи, как вдруг на глаза попалась рубашка Василия. И тотчас вспомнились слова князя Михаила: «Если Аскольду потребуется помощь, я немедленно окажу ее».

«Уйду, — крутилось в голове, — а князь разгневается и помощи не пошлет… Ой, что делать, что делать»? — слезы градом потекли из глаз.

Она в бессилии опустилась на пол.

— О Господи, за что Ты меня так наказываешь?! Помоги мне, пошли хоть одного человека, с кем я могла бы поделиться… — так, в слезах, она просидела до глубокой ночи. Не вышла и к ужину.

Князь вечером подозрительно посмотрел на супругу, внезапно насупился и просидел так до конца ужина.

У себя в опочивальне княгиня дала волю своему гневу. Она отпустила звонкую пощечину девице: ей показалось, что та неправильно поставила чувяки. Потом зло отчитала Флориху — за то, что та подала якобы недозревший квас. И наконец приказала позвать к ней Путшу.