Месма
Шрифт:
– Мил человек, - старик скривился, как от боли. – Ну как вы не поймете! Пущу я вас, а тут начальство нагрянет, и что? Вы хотите, чтоб меня из-за вас с работы попросили?
– Боже упаси! – Влад невольно улыбнулся. – Не хочу. Но вы скажите: вам-то за ваш дополнительный пригляд, начальство это строгое, конечно же, зарплату добавило?
Мутно-голубые глаза сторожа негодующе сверкнули.
– Как же! – злобно воскликнул он. – Добавит оно! От начальства только и жди: догонит, да как еще добавит! Мало не покажется… Даром с напарником приглядываем! За просто так… Приглядите, сказали, Петрович да Андреич: что вам, трудно? Чего уж там! Нам, старикам, всю жисть было не трудно…
– Ну так вот вам, держите… - и Влад протянул сторожу смятую пятирублевку.
Старик глянул на него чуть ли не с ужасом.
– Да ты чего, парень? – воскликнул он, сразу перейдя на «ты». – Пять рублей!...Да за что ж такие деньжищи-то! Или ты этот… как его… Рок… Рок… Рокфиллер, что ли?
Влад даже смутился: действительно, он как-то подзабыл, что он не в Москве. Пять рублей в Краснооктябрьске, видать, немалые деньги, на которые можно смело жить целую неделю…
– Ну хорошо, - сказал он. – Дам три рубля, чтобы не пугать вас, Макар Петрович… Только пропустите меня в подвал! Очень надо! По-человечески вас прошу…
Он убрал пятерку в карман и вынул трешку. Старик выразительно скользнул по ней взглядом.
– Мне и рубля бы хватило, - сказал, - да вот старухе моей лекарства нужны! Давай…
Сторож с оглядкой взял денежку и быстренько убрал ее в карман.
– Так я пойду? – воскликнул Влад.
– Нет, погоди… Не могу я вас сейчас пропустить, понимаете? Вас там, не дай Бог, пришибут чем-нибудь ненароком, или балка какая на вас упадет, а я потом отвечай! Видите вон, табличка висит?
И он показал Владу на плакат при входе на площадку: «Посторонним вход запрещен! Опасно для жизни». Влад недоуменно уставился на сторожа, но тот строго заметил:
– Ты, мил человек, вечером приходи. А еще лучше – к ночи, когда совсем стемнеет! Я-то сутки здесь дежурю, меня только завтра в восемь утра менять будут.
– К ночи? – опешил Влад. – Так что я там увижу, в подвале-то ночью!
– Увидишь, милок! – улыбнулся старик. – Дам тебе свой фонарь – настоящий, армейский, не то, что нынешние, которые и так ни черта не светят, а еще и через полчаса гаснут… С этим фонарем все-все разглядишь! Каждый камешек увидишь.Возьмешь фонарь, ломик и ступай себе! Здесь ночью ни одной живой души не будет, вот и ковыряйся в своем подвале хоть всю ночь напролет.
Влад вернулся во дворик ближе к полуночи, когда действительно было совсем темно. Правда, ночное небо, как и днем, оставалось почти безоблачным, а потому ярко светила луна.
Он прошел темной жутковатой аркой и вышел прямиком к забору и воротам. Массивной громадой перед ним возвышалось старое здание с разгромленным вторым этажом. Прямоугольные проемы окон смотрели во двор черными провалами, производя зловещее и даже жуткое впечатление.
Лунное сияние, плавно и мягко растекающееся по ночному небосводу вокруг серебристого диска, ничуть не проникало в этот угрюмый замкнутый двор, который оставался угрюм и мрачен, будто подземное царство теней.
И только над входом в сторожевой вагончик уютно горел ночной фонарь, хоть как-то рассеивая окружающий кромешный мрак. Подойдя к ступенькам, Влад постучал. В ответ из вагончика раз дался короткий выкрик:
– Открыто!..
Влад толкнул дверь и вошел. Внутри вагончика было тепло и уютно.
Сторож, одетый в старую, но чистую клетчатую рубаху, сидел за столом и выжидающе смотрел на дверь. Его седые волосы стояли торчком на круглой голове, морщинистое лицо при виде ночного гостя расплылось в доброй улыбке.
– Добрый вечер, - поздоровался Влад.
– Добрый, – отвечал старик, - только скорее уж ночь уже. Заходи, мил-человек, присаживайся. Тебя как величать-то?
– Влад…
– Присаживайся к столу, Влад…
Макар Петрович повернулся на стуле к маленькому холодильнику, открыл дверцу и выставил на стол банку маринованных огурцов, заранее открытую банку килек в томате, пару сырков «Дружба» и батон свежего белого хлеба. Влад мгновенно понял, что именно за всем этим последует, и сразу же запротестовал:
– Макар Петрович… спасибо, конечно, только не за этим ведь я здесь. Мне надо скорее в подвал попасть. Вы, помнится, хороший фонарь мне обещали!
– Да ты погоди, погоди, мил человек! – горячо воскликнул сторож, доставая початую «Столичную» и два маленьких граненых стакана. – Ты садись лучше – поснедаем немного! Ты меня уважил, а теперь я тебя уважу! И не думай – я тут напиваться не собираюсь, я ведь на работе! Да и тебе пить много не следует, дело у тебя непростое. А это так – для сугреву! По сто грамм, и все, как на фронте у нас бывало… садись, садись, столбом-то не стой! У меня здесь чисто.
Влад присел к столу. Вообще-то подкрепиться перед копанием в подвале действительно не мешало, ибо обедал он давно, и пищу принимал в очень незатейливой харчевне – из тех, которые у них в студенческой среде характеризовали точным понятием «рыгаловка». А потому непритязательное угощение хлебосольного сторожа было отнюдь не лишним. Разве что водка… вряд ли она была уместна здесь и сейчас.
Но старик шустренько плеснул ему и себе в стаканчики действительно граммов по сто – и не более. Похоже, рука у него на такие действия была набита.