Мерзлые пространства

СС-25

Визгливым писком неожиданно дал знать о себе внутренний коммуникатор. Василий только удивленно хмыкнул и отложил в сторону торцевой ключ, сегодня он осматривал трубопроводы на пятом уровне.

– Фролов на связи.

– Василий Петрович, - раздался мягкий женский голос, - вас Оболин вызывает.

– А что его приспичило то прямо посреди смены?

– Говорит, дело срочное.

– Понял, отбой.

Фролов озадаченно покачал головой и осмотрелся. Все, как и в бесчисленные дни, оставшиеся в прошлом: некрашеные бетонные стены, мертвенный свет дежурных "вечных" светильников, ящик с инструментами и много, очень много всевозможных труб и закрытых каналов с проводами. Содержать в порядке Станцию Спасения Номер Двадцать Пять дело достаточно хлопотное трудоемкое. У каждого специалиста имеется по нескольку обязанностей, он, например, сам трубопроводчик.

– Стас, меня вызывают наверх, так что закончишь сам. Обрати внимание на нижний ряд в конце коридора. Как понял?

– Ага, - молодой паренек только хлюпнул носом, размазав рукой грязь на лице. В технических коридорах было прохладно, привычная им экономия на всем.

Фролов вздохнул и начал собирать в ящик ненужный инструмент, затем закинул сумку за спину и двинулся в сторону лестницы. Всего два этажа, можно и без лифта подняться.

В большом кабинете заместителя начальника СС 25 по внешним территориям из-за экономии горели только два экрана... Вытянутое лицо Оболина в отблеске "вечных светильников" выглядело сейчас еще старше.

– Петр!

– Василий!

Мужчины обменялись рукопожатиями, и Фролов попытался устроиться в кресле поудобнее, с самого утра ползал между труб. Он бросил быстрый взгляд на Оболина, у которого из-за обморожения лицо стало наполовину неподвижным. "Че то сдает старик!".

Зам по внешним был одним из немногих, кто участвовал еще в строительстве и заполнении станции двадцать пять, ставшей затем местом обитания для полусотни тысяч живых людей. Тяжкое бремя выбора, кому жить, а кому умирать; исследование стремительно изменившегося пристанционного пространства; все это как-то лишних лет жизни не добавляет.

– Дело такое, Василий, - Оболин остановил свой взгляд на командире "выходящих", - Двадцать третья пропустила сеанс связи.

– И что? Мало ли, может, техническая неисправность? Не в первый раз.

– Это уже третий сеанс, Вася. Ты протокол знаешь.

Фролов помрачнел, сие обстоятельство означало, что скорей всего на двадцать третей серьезные неполадки или ... Об ином исходе думать даже не хотелось. Он еще достаточно отчетливо помнил трагедию пятилетней давности, случившуюся с двадцать четвертой станицей спасения. Василий в те времена был еще обычным "выходящим" и участвовал в операции по спасению оставшихся там в живых людей. Всего четыреста десять человек из сорока тысяч. А ведь та станция была самой ближней к ним.

Жалкая цепочка живых поселений вдоль некогда великой и многолюдной реки. Первая станция находится где-то далеко на севере, а где цепь из СС кончается, никто сейчас и не знает. Радиосвязь на дальнем расстоянии до сих пор невозможна. Проклятое межгалактическое облако! Двадцать с лишним летом назад оно накрыло Солнечную систему, чуть не уничтожив на Земле всю жизнь, глобально поменяв климат и сместив магнитные полюса. Наверное, вот от подобного облака и вымерли динозавры.

– Что предлагает Совет?

– Надо идти, неизвестность еще более опасна, ты знаешь. К тому же имеется хорошая новость от метеорологов: завтра и на ближайшие три дня температура повысится до минус 50.

– Ого! Давно так тепло не было, - усмехнулся Фролов.

– Не лыбься. В последний квартал подобных оттепелей было уже несколько.

– Так может...?

– Необходимы дополнительные данные, Василий, не стоит пока обнадеживаться понапрасну. Так что будем действовать по протоколу.

Командир "внешних" угрюмо замолчал. И в самом деле, зачем травить сердце зря? А вот для короткого выхода температура как раз подходящая! Хотя почему это климатологи скрыли от него последние новости? Хм, есть о чем подумать.

– Мы готовим две машины, путь не близкий. Восемь человек выберешь сам. Выдвигаетесь завтра утром, как только отметка поднимется выше 65. Все понятно?

– Петр, а если там...?

– Действуй по обстановке. Ты человек опытный, не мне тебя учить.

Фролов задумался, ох как ему все это не нравилось! Слишком чего-то отцы-командиры торопятся, а Внешний мир торопливости не прощает.

– Ну, как спасательная экспедиция мы бесполезны, максимум десяток детей взять сможем.

– Вася, никто от вас большего и не требует, надо просто выяснить обстановку. С потерей двадцать третей мы теряем связь с верхними станциями, а она и так стала достаточно нерегулярной. В случае ... надо будет сообщить руководству двадцать шестой, а там будем думать, - Оболин говорил рваными фразами, как будто выталкивал из себя слова наставлений.

Фролов только покачал головой, такое поведение его непосредственного начальника ему очень не понравилось. В ранешние времена здесь бы сидел еще кто-нибудь из члена Станционного Совета. Неужели уже никому не интересно такое неординарное событие? Что вообще в последнее время происходит?

– Все давно живут своей жизнью, командир. Мы последние осколки человечества.

– В том то и дело, Василий, что человечества. Без тесного сотрудничества анклавов будет очень сложно затем восстанавливать Землю.

– Я понимаю, командир, только вот остальным жителям станции объяснить это достаточно тяжело. По их меркам, мы слишком много тратим ресурсов не на себя.

Оболин ожидаемо заволновался, его подвижная часть лица то и дело строила гримасы:

– Человечество поднялось над миром животных только из-за своей способности заботиться друг о друге, благодаря самопожертвованию лучших его членов. Эгоизм же наоборот, только убивает. Неужели так сложно понять эти простые истины?

Фролов промолчал, он давно уже заметил, что высшее руководство станции в последнее время живет по какой-то своей реальности. Глобальное оледенение, прошедшее так стремительно, буквально смело с лица земли почти всю флору и фауну. По слухам в районе экватора еще оставались участки непокрытой льдами земли, но это опять же, по слухам. А по сути, хоть какая-то жизнь теплилась только в океанах. Река со всеми ее обитателями, у которой расположена цепочка СС, давным-давно промерзла до самого дна.