Мертвый рай
Шрифт:
В мертвеца попали. Еще раз. Еще, еще, еще…
Сбилась фокусировка, а потом и вовсе произошло нечто странное. Камеры показывали одновременно и клочок неба, озаряемого всполохами выстрелов, и разбитый асфальт, по которому упрямо двигался мертвый гвардеец.
Это пулеметная очередь перешибла, разорвала мертвое тело на части, напополам…
Совмещенная картинка была ужасного качества, и вскоре небо исчезло. Осталась асфальтированная улица. В каком-то искаженном ракурсе. Наверное, так видит мир среднего роста овчарка.
Это оператор отключил бесполезные верхние камеры, что неподвижно пятились в небо…
Теперь работала лишь одна – нижняя, коленная камера ходячего покойника.
Но – ох, и крепкие же ребята летают на Периметровской «вертушке»! Таким нервам можно только позавидовать. Пилоты не запаниковали при виде шаркающей к Периметру половинки человека. А если запаниковали, то не подали виду.
Разворот, заход на очередную атаку. Правда, в этот раз «Москит» жахнул из автоматического гранатомета. «Кистенем» жахнул.
Первый разрыв еще можно было увидеть и услышать. Различить можно было. Потом, видимо, микрофон зашкалило. Полностью и бесповоротно. Или задело осколком. Хрип, треск…
И поврежденная аппаратура отказывалась передавать звук. Будто невидимая рука вырубила аудиосигнал. В воцарившей вдруг тишине коленную камеру отшвырнуло назад. На миг объектив выхватил, вырвал силуэт вертолета, все еще изрыгающего пламя.
Потом пропало изображение.
«Живучесть „рабочего материала" в экстремальных боевых условиях составляет…», – начинал комментарий к видеоотчету оператор разорванного в клочья зомби.
– Продолжим? Или достаточно того, что у Кожина и без нас имеются спецы по управлению жмурами? Может, не столь перспективные, но вполне способные выполнять поставленные боевые задачи.
Славкин голос звучал жестко, но где-то в глубине его безумных глаз бултыхалась тоска и безысходная жалость. Именно! Теперь он жалел их, а не наоборот. Потому что понимал: принять правду порой сложнее, чем найти ее.
– Валяй, – вздохнул Денис. – Раз уж пошла шокотерапия, чего останавливаться-то на полпути?
Юла только кивнула – молча, с видимым усилием. Не хотела, ох, не хотела Юлечка утвердительно опускать свой упрямый подбородочек. Куда проще было сейчас замотать головой, заорать «Нет!». Славке, впрочем, это уже по барабану. Славка продолжал.
Экскурсию…
– Файлы с записями убийств операторов. Пр-р-рошу!
Четыре значка видеовложений на экране: «Л-1», «Л-2», «Л-3», «Л-4». Таинство манипуляций Славкиных пальцев над клавиатурой.
«Факир, мать твою…», – зло подумал Денис. И – вздрогнул от страшной догадки. Какая запись?! Откуда?! Орги ведь не ведут видеохронику своих вылазок! Значит, не орги? Мочили операторов наружки не они вовсе?
– «Л-1»– это гибель Игорька, «Л-2» – Влад, «Л-3» – твой, Юля, Двоечник, – продолжал Славка.
Скотина! Хоть бы из уважения к погибшим не бубнил этим «посмотрите направо» тоном уставшего гада.
– А «Л-4»? – сухо спросила Юлька.
– Нападение на мою квартиру. – Уголки Славкиного рта чуть дрогнули. – Ее ведь тоже посещали. Только никого там не нашли.
– Что значит литера «Л»? – спросил Денис.
– Разве непонятно? «Ликвидация»: первая, вторая, третья… Начнем по порядку?
Это было необязательно. Пугающе безупречный порядок заключался как раз в том, что все три убийства совершены по одной схеме: отмычка в замке, распахивающаяся дверь, вваливающиеся в квартиру маски и камуфляж… Удары, кровь…
Действия нападающих – жесткие, четкие продуманные. Судя по всему, группировщики – хотя какие они, на хрен, группировщики! – прекрасно знали и адреса своих жертв, и расположение комнат в квартирах, и блокирующие коды дверных замков.
Игорьку, у которого под рукой оказалась шоковая дубинка, хватило времени и решимости покончить с собой. Влад был пьян и, наверное, погиб, не успев понять, что происходит. А вот Юлькин друг умирал дольше всех. Но вообще-то тут ночные гости сами оплошали, замешкались: жертва успела запустить сигнал «SOS» и добежать до окна. О защитных решетках, которые не пробить головой и не сорвать голыми руками, люди в подобных обстоятельствах помнят не всегда.
– Эти, в масках, рассчитывали увидеть тебя, Юль, а наткнулись на другого, – пояснил Славка. – Вот и подрастерялись малость.
Денис чуть скосил глаза. Можно представить, каково сейчас Юльке заново переживать этот кошмар. Но ничего, девчонка держится молодцом. «Мертвый рай» не только уродует, но и закаляет.
А Славка все наяривает своими тонкими, длинными, необычайно гибкими пальцами. Под щелканье клавиатуры Денису подумалось, что в прошлом с такими руками можно было бы сделать неплохую карьеру музыканта.
– Вот, полюбуйтесь. – Славкины пальцы прервали концерт.
Комментарий к просмотренным видеовложениям. Курсор уткнулся в…
«Плановая ликвидация операторов службы наружного наблюдения осложнена непредвиденными обстоятельствами, – прочитал Денис. – В утвержденной схеме действий возможны изменения…»
– Не понимаю, – пробормотала Юла.
– А все очень просто, – сказал Славка. – Федералы, прикидываясь оргами, уничтожали одних следаков, чтобы запугать и склонить к сотрудничеству других. Точнее другого. Тот, кто набирает рекордное количество баллов, будучи оператором наружки, тот покажет наилучшие результаты и в качестве оператора ходячих жмуров. Так считал Кожин. И именно этот чемпион нужен был Павлу Алексеевичу для «Мертвого рая». Только он. Один.
Ткач смотрел на Дениса. Юла – тоже. Неприятные то были взгляды.
– Изначально ставка делалась на тебя, День, как на самого результативного следилу во всем районе и, знаешь, – в городе тоже. Твои заслуги признал большой дядя. И с самого начала тебе было позволено жить. За наш счет. А Игоря, Влада и Юлькиного бойфренда просто принесли в жертву ради твоего добровольного согласия участвовать в проекте.
Денис отвернулся. «Мерзавец!» – промелькнуло в голове. Кто? Кому это адресовалось? Славке? Кожину? Наверное, обоим. А хуже всего то, что несправедливый упрек в глазах коллег цепляет за живое. Словно Денис и правда виновен в гибели Игоря, Влада и того… Двоечника.