Чтение онлайн

– Так ты специально напился, чтобы проболтаться? Вроде все рассказал, и при этом не очень-то виноват, потому что не соображал, что делаешь? Здорово придумал!

На самом деле в ее проницательности нет ничего удивительного. Все-таки Трикки – ее создатель. Чудовище, которым Базилио раньше была, появилось на свет именно в результате его ворожбы. Не намеренно, по ошибке, но это ничего не меняет – в том смысле, что творение похоже на своего творца.

Трикки кивнул.

– Ну да. Я пообещал молчать дюжину дней, пока корабль не удалится от берегов Соединенного Королевства на расстояние, по мнению сэра Боха, достаточное, чтобы никто не смог его догнать и вернуть домой силой. Боюсь, он не совсем правильно представляет себе возможности магии, сам-то он в ней не силен. И одновременно несколько переоценивает значительность своего побега. Он же и правда уверен, что вы с Королем захотите вернуть его любой ценой и немедленно снарядите погоню. Поэтому официально оформил отпуск для поправки здоровья. А жене сказал, что едет к дальней родне в графство Вук, дышать горным воздухом; родня тоже оповещена, готовится к встрече. Правду, по его замыслу, все должны узнать только через дюжину дней. А я, пьяный дурак, раньше времени проболтался. Стыд и позор.

Мы с Джуффином молча переглянулись. На лице шефа было написано откровенное изумление. Не будь это сэр Джуффин Халли, я бы сказал, что он совершенно сбит с толку. Но репутация есть репутация, поэтому, будем считать, шеф просто очень удивился, и все.

– Я твердо пообещал хранить молчание, – продолжил Трикки. – К счастью, обошлось без специальных магических ритуалов, благо генерал Бох в этих делах не разбирается. Но я обычно держу слово, и он это знает, все-таки не первый год работаем вместе. В то же время я не хотел бы с вами рассориться, утаив такой важный секрет. Поэтому прибегнул к проверенному средству: пошел в ближайший трактир и напился там до потери памяти. Это оказалось несложно, после двух бессонных ночей кряду я пьянею почти мгновенно. На то и был мой расчет: выпив, я обычно делаюсь крайне болтлив. В юности несколько раз нарывался на такие неприятности, что до сих пор вспоминать неохота. Но в некоторых случаях из этого недостатка можно извлечь определенную пользу. Вот как сейчас.

– Ну ты… стратег, – наконец вымолвил я.

– Строго говоря, не стратег, а тактик, – поправил меня Джуффин. – Впрочем, небезупречный. Для стопроцентной гарантии результата следовало бы напиться прямо здесь, чтобы не начать трепаться еще в трактире, осчастливив интересными новостями всех, кого они не касаются – кроме, собственно, нас.

– Вы правы, – согласился Трикки. – Но это выглядело бы как совсем уж явное намерение нарушить обещание. А моя совесть готова не на любой компромисс. К тому же, если бы я проболтался про Бубутин побег в трактире, об этом еще до утра узнал бы сэр Кофа – тоже неплохой результат. Но там я, кажется, все-таки не… Хотя не буду врать, не помню. И как сюда добирался, понятия не имею. Даже удивительно, насколько полный провал. Обычно все-таки хоть какие-то фрагменты запоминаются.

– Ты сказал, что искал меня по всему городу, – напомнил я.

– Ну мало ли, что я сказал, – невольно улыбнулся Трикки. – Зная себя, догадываюсь, что просто бродил по улицам и озирался по сторонам в полной уверенности, что сейчас ты откуда-нибудь появишься – если уж мне так сильно надо! Когда я пьян, мне кажется, что весь Мир должен плясать под мою дудку. А он почему-то не пляшет. Обидно, но это так.

– Иногда все-таки приплясывает, – утешил его Джуффин. – Буквально несколько па, но большей любезности нам всем от Мира вряд ли следует ждать. А теперь давай, рассказывай по порядку. Если уж все равно проболтался о главном, нет смысла скрывать подробности.

– А если совесть не позволяет, мы можем начать тебя пытать, – встрял я. – У моих поваров всегда наготове камра, сваренная по традиционному дворцовому рецепту. Принести или так расколешься?

– На самом деле я бы не отказался, – признался Трикки. – Вы все эту камру ругаете, а мне она очень нравится. Я все-таки совсем не гурман.

Ну, в общем для человека, который самой вкусной вещью на свете считает рыбный торт со взбитым сладким кремом, вполне ожидаемое признание. Готов спорить, разделяющая его страсть к рыбным тортам Базилио тоже эту кошмарную камру каждое утро тайком у себя в кабинете пьет. Что, кстати, объясняет, почему наши повара упорствуют в своей кулинарной ереси: Базилио их любимица, а все остальные мнения, начиная с моего и заканчивая моим же, не в счет.

– Четыре дня назад генерал Бох попросил меня приехать к нему домой, – начал Трикки, получивший в свое распоряжение полный кувшин камры и рюмку бодрящего бальзама Кахара от моих щедрот. – Ничего необычного в этой просьбе не было. Он, сами знаете, не каждый день посещает Дом у Моста.

– Это еще очень мягко сказано, – заметил Джуффин. – В последний раз, если не ошибаюсь, Бубута осчастливил нас своим появлением в самом начале осени, да и то только по случаю визита Королевского Мастера Проверяющего Прискорбные Сведения – когда горожане от испорченных благословлений стали чудить, и в соответствующую Королевскую канцелярию посыпались жалобы на плохую работу Столичной Полиции.

– Именно так, – кивнул Трикки. – На самом деле я глубоко благодарен генералу Боху за столь вопиющее пренебрежение служебной дисциплиной. Поначалу, когда я только стал его заместителем, работать было довольно непросто, потому что, с одной стороны, я обязан беспрекословно выполнять приказы начальства. А с другой, приказы эти были, по большей части, такого свойства, что их исполнение могло привести только к возникновению новых проблем. Сами помните, сколько раз я обращался к вам за помощью в поисках компромиссов, пока не научился утаивать от генерала Боха практически весь рабочий процесс, кроме совсем уж пустяковых дел, в которых при всем желании особо не напортачишь. Таким образом, мой начальник постепенно привык, что от него больше не требуется никаких усилий, все происходит как бы само собой. И ему это понравилось. У него открылось настоящее призвание к праздности, такой удачи я даже не ожидал.

– «Призвание к праздности», надо же! – восхитился я. – Какой удивительный, редкий талант!

– На самом деле действительно редкий, – совершенно серьезно подтвердил Трикки Лай. – Многие люди мечтают о полной праздности, но мало кто способен искренне ею наслаждаться. Быстро начинают нервничать и скучать. Я, собственно, сам такой. Ты – тем более. Пожалуй, еще и похуже.

– Гораздо хуже, – со знанием дела подтвердил сэр Джуффин Халли. – Но вас обоих обсуждать неинтересно: вы пока не то что в Ташер, а даже на Муримах какой-нибудь с любовницами не сбежали. Жалкие, ничтожные личности. Про Бубуту давай. Позвал он тебя четыре дня назад, и что?

– И взял с меня честное слово молчать обо всем, что услышу. Сказал, для него это вопрос жизни и смерти. И выглядел при этом так, что я ему сразу поверил.

– Как это он выглядел? – нахмурился Джуффин.

– А вы его в последнее время не видели? Хотя и так ясно, что нет. Генерал Бох с начала осени похудел практически вдвое. И – трудно объяснить, как такое возможно, но факт остается фактом – одновременно помолодел и постарел. Глаза сияют, а руки трясутся. Скулы обтянуты, щеки обвисли. И подобные противоречия вообще во всем. Я подозревал, он тяжело болен, но с расспросами не лез. Не мое это дело; если сочтет нужным, расскажет сам. Но оказалось, не болен, а просто влюблен без памяти. Что многое объясняет, хотя само по себе объяснению не поддается. Не такого он склада человек, чтобы терять голову от любви – так мне, по крайней мере, казалось. Я привык думать, что хорошо разбираюсь в людях, просто в силу профессионального и житейского опыта. Но теперь сомневаюсь, что это так.

– Правильно делаешь, что сомневаешься, – усмехнулся Джуффин. – Я, знаешь ли, сам стараюсь почаще сомневаться в собственной проницательности. Можно сказать, насильно заставляю себя сомневаться, вопреки очевидным фактам – просто чтобы форму не терять… Ну и что было дальше?

– Генерал Бох попросил меня договориться с каким-нибудь капитаном о срочном отъезде в Ташер. Сказать, что хлопочу за своего земляка, то есть приезжего из Тулана. Заодно раздобыть для него нашу одежду и дорожные сумки, чтобы выглядеть настоящим туланцем. Говорил, что желает уехать инкогнито, часто повторял это слово, с таким, знаете, совершенно детским удовольствием, как будто недавно его узнал.