Чтение онлайн

— А от болевого шока загнуться не хочешь?! Лежи смирно и молчи, ты своё откомандовал.

Обработанный со всех сторон Марат был похож на мумию. Он наконец расслабился после мучительного марафона боли и страха и сразу же отключился, уснул беспокойным тревожным сном, периодически вздрагивая и бормоча:

— Я могу… Я справлюсь… Всё под контролем…

Да уж, досталось парню. Что ж там такое особо важное, что нужно было скрывать такой ценой? И что-то меня серые господа в этом плане озадачили: то ли у них не нашлось специалиста по наркоанализу, то ли слишком торопились, но в итоге сработали грубо, как мясники, и без результата.

— Можно его ненадолго оживить? — спросил Стёпа. — Надо обсудить ряд срочных вопросов.

— Будем кормить, тогда и обсудите, — сказала Нинель. — Мать там готовит, минут через десять-пятнадцать закончит. А пока пусть подремлет немного, надо алертность сбросить.

— Так это… Как он есть-то будет, после зуба? — проявил заботу Юра. — У него ж там всё распухло. Чем кормить будете, блинами? Может, ножом покрошить, мелко так…

— А вот это вас пусть не волнует, — строго сказала Нинель. — Кормить тяжело больных и раненных мы умеем, так что всё будет как надо.

После этого Нинель пошла к Ивану клянчить бинты из НЗ (почти вся наша перевязка ушла на Марата) — а мы остались одни и немного посекретничали.

Стёпа рассказал, что сейчас творится на Большой Земле.

Первое и главное (хотя это для кого как): доктор, Ольшанский и Гордеев живы. Они успели выбраться из города до тотальной блокады и теперь вовсю трудятся в составе Антикризисного Штаба, который, кстати, возглавляет наш шеф.

Как именно они там трудятся, Стёпа не сказал, но этот самый Штаб якобы с утра до ночи пашет не покладая рук и в лепёшку расшибается, чтобы побыстрее разрулить ситуацию с Городом.

Ага, заметно. Как всё было в самом начале, так и осталось. Разве что еды и горожан стало в разы меньше, трупов и пожарищ в разы больше, а так всё нормально.

Но кстати, для этого Штаба есть и хорошие новости!

В пределах Города не осталось ни одной бродячей собаки, и проехать тут можно только на транспорте с бульдозерным отвалом или на гусеничном ходу. Теперь, когда всё закончится, представителей Антикризисного Штаба никто не покусает и не задавит, и со статистикой ДТП будет полный ажур: два десятка тракторов и вездеходов на весь Город уж как-нибудь да разъедутся.

Тот факт, что старшие товарищи бросили меня на произвол судьбы и удрали при первой подвернувшейся возможности, меня нисколечко не покоробил. Тут, напомню, в первую же ночь рубанули разом всю связь, а сотрудников госслужб методично отлавливали и развешивали на фасадах гастрономов. Виселицы на центральной площади появились несколько позже, а в ту самую ночь и наутро следующего дня на этой площади шли кровопролитные бои за комплекс правительственных зданий. Так что гулять по Городу и расспрашивать боевые группы снующих там и сям вооруженных террористов: «А не видели ли тут такого славного мальчугана — Сашу Дорохова?» — сами понимаете, было как минимум некомфортно.

Я спросил, как Стёпа с Юрой собирались меня искать и что бы они делали, если бы я не пришёл на дачу Гордеева, допустим, в течение недели с момента их прибытия.

— Тогда бы мы знали, что ты погиб. И действовали бы самостоятельно.

— Без Резидента, — совершенно серьёзно, без подначки добавил Юра. — Но мы верили, что ты жив. Как-то чувствовалось… Ну в общем, было такое чувство. Не мог ты пропасть, зря, что ли, мы в тебя столько труда вложили?

Очень приятно. Без пафоса и иронии, сразу стало тепло на сердце, радостно и привольно, будто бы внезапно душа оттаяла после долгого ледяного плена.

Коллеги в меня верили! Верили, что я не пропаду, устроюсь, обрасту связями, вникну в обстановку и буду не просто «случайно выжившим», а как раз таки Резидентом, во всех отношениях полезным для общего дела.

Очень, очень приятно… Ради таких моментов стоит жить.

— То есть основная задача — встретиться с Резидентом, — уточнил я. — А дальше что? Что мы теперь будем делать?

— Нет, Резидент — это так, мимоходом. Будет — хорошо, не будет — и Бог с ним, обойдёмся. Вот она, Основная Задача. — Стёпа кивнул на вздрагивавшего во сне Марата. — Найти последнюю РГ, [3] которая зашла в Город пять дней назад и пропала.

Упс… А что-то я расчувствовался, слишком возомнил о себе…

— Так… А третий вариант вы почему исключили? То есть я жив, а в явке не бываю по другим причинам?

— По каким?

— Да мало ли? Например, потому что не вижу смысла.

— С чего бы это вдруг? — удивился Стёпа. — Явка же подписана.

— Чёрт, опять это «явка подписана»!!! Объясните мне в конце концов, что это за дрянь такая: «подпись», «сертификат» и прочая чертовщина!

Стёпа с Юрой переглянулись и синхронно прыснули — Марат вздрогнул во сне и забормотал: «Контроль… Контроль… Я выдержу…»

— Получается, он так и не понял? — сказал Юра.

— Получается так, — подтвердил Стёпа. — Но в принципе всё сделал интуитивно правильно.

— А и хорошо, что не понял, — сделал неожиданный вывод Юра. — Всё натурально получилось, естественно, и «стилет» его не расколол.

Стёпа в два счёта объяснил, что такое «сертификат явки» и почему я о нём ничего не знаю.

Видите ли, доктор у нас всю жизнь работал с разведчиками и всякими хитрыми шпионами. Вот и нахватался всяких гадостей, которые нормальным людям типа лейтенантов войск связи и даром не нужны, поскольку в их жизни и рутинной деятельности никогда не пригодятся. Стёпа с Юрой у нас взяты как раз из этих хитрых, Петрович тоже некоторое время провёл в интересной Службе, так что они в курсе, что почём, но сейчас это не суть важно.

Суть важно то, что при внезапном разделении группы, когда нет возможности связаться друг с другом для установки сигналов взаимодействия, специально для отсутствующего члена команды (в данном случае для меня) создаётся легко узнаваемый символ — в месте наиболее вероятного появления, на предмете обихода (при отсутствии такового — в специально подготовленном фрагменте интерьера или на местности), имеющем отношение к его хобби или профессиональной ориентации.

В нашем случае это была начертанная рукой доктора дата рождения Петровича на детском мольберте, а для вящей идентификации добавлено «`a propos». Это сугубо докторское словечко, он частенько им пользуется, а его почерк мне прекрасно известен. Мольберт имеет прямое отношение к моему хобби, а то и будущей профессии, а в усадьбу Гордеева я должен был прийти, если останусь в живых, даже не на сто, а на тысячу процентов, что и случилось.